Ведун

Люди вокруг проповедника и он сам замерли, а чубатый вояка, слегка усмехнувшись, ткнул пальцем в одного из охранников попа и, чеканя каждое слово, сказал:

– Ты, пес, посмел ударить венеда. С тебя половина гривны серебром. До захода солнца принесешь в Ремесленный конец и передашь кончанскому старосте. Если нет, беги, тебе не жить. И никто тебе не поможет, ни княжеский наместник, ни епископ, ни сам Вартислав. Я вас запомнил. А теперь пошли вон отсюда. Твари!

Рука воина привычно легла на оплетенную кожаными полосками рукоять меча, и наемники, подхватив своего неловкого товарища, сбились вокруг проповедника, который разом утратил агрессию и задор, и явно тоже собрался уходить. Горожане, видя это, заулыбались и рассосались в разные стороны по своим делам. Ну, а славянин, который, наверняка, был знатным бойцом и владел навыками психологического подавления противника, посмотрел на подростков, кивнул в сторону порта и произнес:

– Чего встали? Ищите того, кто нам нужен. Быстрее!

Парни сорвались с места и продолжили свой путь к реке. Я последовал за ними следом, и чубатый воин посмотрел на меня. Наши взгляды встретились, и мне показалось, что в воздухе между нами проскочила невидимая электрическая искра. Славянин в недоумении приподнял левую бровь, видимо, тоже что-то почувствовал, и медленно начал поднимать вверх правую ладонь. Не знаю, возможно, он хотел меня задержать для разговора, но поговорить нам не удалось. Позади нас по улице разнесся топот копыт. Это появился какой-то важный городской управленец в сопровождении конных стражников. Воин обернулся в ту сторону, а я прошмыгнул мимо него и вскоре оказался возле причалов, вдоль которых стояли самые разные средневековые суденышки, типы которых я не всегда мог определить. Расшиву знаю. Лодья знакома. Пару скандинавских драккаров видел. Но попадалось вообще нечто невообразимое, помесь галеры и генуэзской каракки, так что я особо на эту тему не думал, а занялся тем, ради чего сюда пришел.

Для начала расспросил грузчиков, а затем подошел к наблюдающему за разгрузкой своего судна рослому купцу, по виду и повадкам нашему, славянину, которого звали Спех. С трудом объяснил ему, чего хочу, и он меня понял сразу. Видать, опыт общения с самыми разными людьми у него был немалый.

– Как тебя зовут и откуда ты?
– спросил купец.

– Зовут меня Вадим из рода Соколов, и я с Москвы, это далеко отсюда, на востоке.

– И тебе надо в Волегощ?

– Да, - я согласно кивнул.
– Людей спросил, а они на тебя указали.

– Все верно. Мы пойдем в Волин, а оттуда в Волегощ. Но только завтра с утра, не раньше. Устраивает?

– А еще кто-нибудь туда идет?

– Ага!
– Он усмехнулся и указал рукой на большой двадцатирумный драккар, вокруг которого, словно мураши, суетились грузчики.
– Тюркир Альсвандирссон на своем "Могучем Мыше" вот-вот от берега отвалит. Однако гарантий того, что с ним ты доберешься в нужное место, тебе никто не даст, а у меня еще ни один человек не пропадал.

– Тогда я с вами.

– Груз есть?

– Нет.

– Вещей много?

– Одна сумка и меч.

– Тогда с тебя десять ногат.

Цена была завышена вдвое, это я знал, а потому возразил:

– Три, уважаемый Спех. Это будет правильная плата.

– Кхм!
– купец закашлялся, но спорить не стал, а просто озвучил сумму, которая была реальной: - Раз все знаешь, тогда пять ногат. Отправляемся рано. Чуть солнце встанет, и в путь. Ждать не станем. С тебя две ногаты задатка.

– Хорошо.

Не глядя, я вынул из сумки два рубленых кусочка серебра и, подкинув их на ладони, передал купцу. После чего, довольный собой, уже по другому спуску, я направился обратно в город. Весь день еще впереди, и у меня было много дел. Каких? Разных. Но в первую очередь следовало купить ножны для меча, вязаные носки без пятки, в которых здесь все ходили, и припасы: вяленое мясо, пару кусков сала, соль, хлеб, лучок и чесночок. В общем, обычные заботы. Ну, а потом, до самого вечера я собирался просто гулять по центру Щецина и перед сном немного посидеть в общем зале постоялого двора, где можно было отведать вкусной мясной похлебки и выпить свежего местного пивка. Такой вот нехитрый распорядок дня, который (блин на!) не сложился и был нарушен неприятной историей. А все почему? Да просто я расслабился, стал воспринимать мирную суету города как нечто совершенно естественное и за это поплатился. Хотя, будь я внимательней и осторожней, ничего бы не произошло, но молодое тело пьянило, кровь играла, а от впечатлений слегка сносило голову, и вот результат. Впрочем, надо бы рассказать об этом по порядку.

Итак, я вышел к городскому торжищу. Прошелся по кругу, посмотрел на товары, потолкался среди людей, пообтерся и вскоре оказался в оружейных рядах. Здесь завис надолго, на пару часов точно, и только после этого вошел в лавку, где продавали кожаные доспехи, конскую сбрую, кое-что из походного снаряжения, сапоги, ремни и ножны. Размеры своего клинка я знал, и потому долго не выбирал. Приметил то, что мне нужно. Без торга заплатил семь ногат, кстати сказать, ради этого пришлось разменять целую гривну, и тут же, распаковав меч, вложил его в ножны, которые стал пристраивать на пояс.

Рядовая ситуация. Вот только клинок отнюдь не рядовой и он сразу же привлек внимание бывшего здесь иноземного дворянина. Стройного молодого брюнета не старше тридцати лет в дурацких серых чулках и широком камзоле из темно-красного бархата с дутыми резаными предплечьями. Кто он по национальности я не понял, то ли франк, то ли скотт из Британии, неважно. Но то, что алчный взгляд чужака, который был прикован к мечу, не сулил мне ничего хорошего, было ясно сразу, лишь только я его заметил. Поэтому, не реагируя на подскочившего ко мне дворянского служку, который стал дергать меня за рукава рубахи и что-то быстро лопотать, едва не запутавшись в ножнах, я оттеснил его в сторону, покинул лавку и постарался поскорее уйти за пределы торга.

Но не тут-то было. На выходе дворянин и его сопровождающий, мелкий вертлявый тип с лицом крысы, все же догнали меня, и не одни, а в сопровождении городских стражников. Мне на плечо упала мощная лапа, и громкий гулкий голос произнес:

– Стоять!

Рывком, я стряхнул руку с плеча, сделал шаг вперед и резко обернулся в сторону предполагаемой угрозы. Передо мной стояли два стражника, а за ними иноземцы из лавки. Дворянин, падла аристократическая, гордо вскинув вверх подбородок, находился позади и молчал. Его слуга нашептывал что-то на ухо старшему стражнику, пожилому седоусому воину и пихал ему в руку золотистый кругляш. А надо мной стоял настоящий богатырь, затянутый в потертую кожаную куртку огромный хмурый мужик с гладко выбритым черепом и здоровенными кулаками.

– Тебе чего?
– пытаясь просканировать чувства своих оппонентов и потянуть время, спросил я здоровяка.

– Ты! Вор!
– громила-стражник произнес это, словно каждое слово топором вырубал.

– С чего бы это?

Богатырь нахмурился, видно, думать он не привык. Однако из-за его спины выдвинулся командир, который кивнул на мою сумку:

– В лавке кожевника Михея Коштица ты украл у барона Сальяса его кошелек, а он, между прочим, личный гость нашего князя Вартислава Грифина и родственник епископа. Так что парень шкуру с тебя теперь спустят без всякой жалости. Впрочем, барон готов простить тебя и не доводить дело до суда. Но ты должен отдать ему свой меч, который тебе, простолюдину, не по чину.

– Я не вор и ничего не крал, - слегка соприкоснувшись с чувствами стражников и иноземцев, и понимая, что встрял, возразил я городскому блюстителю правопорядка.

– Тогда открой свою суму. Если там ничего нет, свободен, а коли чего найдем, то пеняй на себя.

Делать было нечего, я расстегнул ремень сумки и откинул клапан. И поверх моих трофейных вещей, которые я взял из личной поклажи разбойников, лежал небольшой, но тугой кошель, который мне, скорее всего, подбросил ловкий холоп барона. Ситуация плохая. Меня взяли с поличным. Заступиться за Вадима Сокола некому. Город вокруг незнакомый, а законы в эту эпоху, насколько я помнил историю, были жестокими и ни разу не толерантными. И по хорошему, мне следовало бы принять "милостивое" предложение Сальяса. Но я не привык отступать, не хотел идти на поводу обстоятельств и уж тем более не мог предать память Ратибора, который доверил мне свое дорогое оружие, про истинную цену которого мне успел поведать Рацлав Сленза. Поэтому я решил, что раз уж не смогу никому и ничего доказать, мне необходимо бежать. Глядишь, до вечера пробегаю, город все же немаленький и укромных мест в нем хватает, а там как фишка ляжет, можно по реке уйти или попробовать перебраться через стену. И хотя шансы на это невелики, следовало рискнуть.