Ведунья

– А селить их где?
– спросил Тавр.
– Столько домов мы всяко до осени поставить не успеем.

– Значит, отказать?
– подвел итог Стоян.

– Отказать, значит обречь их не гибель, - вздохнул Радомир.
– Жилья им нигде поставить не успеют, ни в Белом городе, ни в Поморье. Давайте подумаем, есть возможность расселить их по домам? Согласятся люди помочь?

– Ежели вы попросите не откажут, - сказал воевода.

– Тогда вопрос с запасами частично решен будет, с голоду не помрут, - добавил купец.

– И с мебелью вопрос отпал.

– С дровами поможем.

– Подождите, - попросит Тавр: - У меня идея. А если их не расселять, а в одном большом доме поселить? Всех вместе.

– А успеем ли, - засомневался Стоян.

– А точно, - подскочил с места Радомир.
– Старый дом кентавров. Они же им, с тех пор как за город переехали, не пользуются.

– А провизия?
– спросил купец.

– А клич кликнем, - предложил Тавр.
– Попросим людей поделиться немного. Даже если каждый по чуть-чуть принесет им хватит.

– А женщины там молодые, все работоспособные, обузой не будут, - Стоян тоже радовался, что решение найти удалось.

– С дровами мы подсобим, - пообещал глава лесорубов.

– Мы поможем, - кивнул Тавр.

– Значит все за?
– подытожил князь.

– Все, - хором ответило собрание.

– Хорошо, - Радомир улыбнулся.
– Пойду, обрадую этих несчастных, а вы, пока сходите к кентаврам да посмотрите, что надо сделать, чтобы там жить можно было и главное, как много времени это займет.

В лагере у телег шла повседневная возня, женщины стирали, готовили, занимались детьми. Их радовала нынешняя стоянка, и пусть никто не знал как долго она будет длиться, но хотелось верить в лучшее. А те, кто не верил, просто наслаждались тем, что стоят на одном месте, а не едут, преодолевая дороги, леса и дорожные невзгоды.

– Из города идет кто-то, - дернули Славену, которая кормила маленького племянника.
– Важный, похоже.

– Это князь, - испугалась женщина, передавая кому-то малыша.
– Ох, быстр князь Радомир. И гостей в приемных не держит и решения быстро принимает.

– Мир вам, - поклонился князь женщинам.
– Как же мы даже подумать могли им отказать, - подумал он под десятками выжидающих взглядов.

– Я принес вам хорошую новость, - не стал томить он.
– Вы остаетесь.

– О Боги, - Славена не выдержав, опустилась на колени.
– Спасибо матушка Земля, спасибо батюшка Небо.

– Мы остаемся?

– Нас не прогонят?

– Ура, - хором кричали, смеялись и плакали женщины.

– Все будет хорошо, - Радомир помог Славене подняться.
– Придется еще чуточку потерпеть в походных условиях, а там мы приготовим вам дом. Многого дать не смогу, но на улице зимовать не будете.

– А нам много и не надо, - плакала Славена.
– Нам только крышу, а на еду мы заработаем, мы же не бездельницы какие, все работящий, все с руками. Спасибо. Спасибо.

– Мы остаемся?
– кубарем слетев со спины Лавра, спросила Улыба, которая только вернулась из леса.

– Остаемся, Улыбочка, - обнимали ее со всех сторон.
– Остаемся.

– Боги, храните князя Радомира, - подняла глаза к небу Улыба.
– И ведунью Варвару храните. Лавр, мы остаемся, - девушка с радостным визгом повисла на шее у кентавра.

– Я рад, - искренне улыбнулся Лавр, убирая непослушную прядь с лица девушки.
– Ладно, вы празднуйте, а я пойду, а то твои подружки меня бояться. Еще увидимся.

Вечером князь Радомир собрал на площади весь город, рассказал о принятом решении, и попросил горожан о посильной помощи. Народ согласился с решением любимого князя и уже утром у бывшей избы кентавров можно было открывать склад: люди тащили кто лавку, кто игрушки детям, кто одежду, кто зерно, кто живых курицу с петухом. За пару дней мастеровые соорудили в доме нормальную печь, сколотили в дальней части дома лежанки в несколько ярусов, а в ближней поставили большой стол и лавки. По домом был выкопал погреб, чтобы было где хранить продукты, а рядом поставлены несколько сараев для птицы со скотиной и для прочих нужд. Смерть от голода и холода беженкам больше не грозила, он недостатка мужского внимания, впрочем, тоже. На городской площади всем городом праздновали новоселье, Улыба, гордо сидела на спине Лавра, и горда она была не напрасно, всего за пару дней она сумела привести его голову в полный порядок и готова была к дальнейшим подвигам на парикмахерской ниве.

– Мы правильно поступили, - улыбнулся Стоян.

– Да, - согласился Радомир.

– Что ж Варвару занесло так далеко?
– вздохнул Дракон, изучавший карту, врученную ему колдуном.
– Хотя, не так уж и далеко, если подумать, - Дракон улыбнулся своим мыслям.

Часть 22

В лесу щебетали птицы, им было плевать на людей, стоящих внизу. Разве что олени предпочли отойти подальше, уж больно много людей было. Четверо, стояли прижавшись друг к другу, а вокруг еще с десяток вооруженных конных.

– Далеко собрались?
– поинтересовался князь Могута.

– Да как получится, - пожал плечами Неждан.

– Нехорошо получается, Неждан, - покачал головой Миролюб, старший сытинский колдун.
– Деньги взял, а внучку уводишь.

– Ты Миролюб, меня зря не стыди, - усмехнулся Неждан.
– Деньги ты мне за что заплатил? За помощь в нахождении ты мне платил.

– Все продумал, Искромет, - усмехнулся колдун.

– Да нет, - вздохнул Неждан.
– Не все. Как же было предвидеть, что родные Вареньке моей так не понравятся?

– Хватит, - отрезала княгиня.
– Забыл с кем говоришь? Варвара, иди сюда. Быстро.

– Нет, - покачала головой девушка.
– Я уже говорила, с вами я не останусь.

– Взять ее, - приказал князь дружинникам.

– Не надо так спешить, - улыбнулся Неждан, когда первые бросившиеся исполнять приказ врезались в невидимую стену.

– Не усугубляй свое положение, колдун, - нахмурился князь.
– Отдай девушку и уйдешь живым.

– К праотцам я не спешу, но и внучка у меня не вещь чтобы ее вот так кому ни попадя отдавать.

– Взять, - приказала княгиня, в этот раз войны двинулись вперед не так резво. Неждан махнул посохом и двое полетели на землю, третий удержался в седле благодаря вмешательству Втора и Миролюба.

– Силой решил помериться, колдун?
– усмехнулся Втор.

– А ты зря лыбишься, милый, - ласково улыбнулся старик.
– Не тебе, мальчик, со мной силами мериться.

– Перестаньте, - вышла вперед Варвара.
– Я не буду с вами жить, мне противно даже то, что я дочерью вашей оказалась, кто узнает, со стыда сгоришь.