Векша

Завидев Векшу, обратился к нему:

– Покупай, молодче, тебе в самый раз! Будто для тебя кованы. С этим мечом непременно богатырем станешь.

Векша улыбнулся, ответил в тон древлянской присказкой:

– И смерду хочется пива, да нет купила.

Увидев поодаль толпу мужчин, среди которых выделялись несколько светлоусых варягов, Векша и Путята направились туда.

Посреди толпы стоял высокий, худой, как кащей, стрельник. Перед ним на разостланном мешке лежали стрелы. Вряд ли эти стрелы (хотя каких там только ни было: с перьями и без перьев, с острыми, как иголки, наконечниками для охоты на пернатую дичь и с тупыми - для охоты на белок, чтобы не портить мех, длинные и короткие!) собрали бы столько народу возле него, если бы он не привел на торжище в помощники себе красавицу-дочку. Она была на диво хороша: рослая, белолицая, кареглазая, с длинной толстой косой и густыми смоляными бровями. Ее белую с мережеными рукавами и воротничком полотняную сорочку перехватывал в талии узкий кожаный поясок, украшенный блестящими бляшками и прошитый серебряной проволокой. Руки пониже локтя охватывали зеленые стеклянные обручики, на шее - желтые мониста, в ушах - сверкающие сережки.

– Это Яна, - шепнул Путята.- За нею все молодцы Киева увиваются. А она хоть бы что, ни на кого и не глянет...

– Как хороша!
– прошептал Векша, во все глаза глядя на девушку. Никогда еще он не видел такой красавицы. Так и стоял бы как вкопанный и глядел, глядел...

Но тут в нескольких рядах от них вдруг поднялся такой шум, что люди, как шальные, бросились туда, увлекая за собой Путяту и Векшу.

– Скоморохи! Скоморохи пришли!
– восклицали радостно в толпе.

Одетые в шкуры лесных зверей, увешанные множеством колокольчиков, скоморохи кувыркались на ходу, кукарекали по-петушиному, гоготали по-гусиному, ревели по-медвежьи. А то еще ставили длиннющий шест и, как белки, взбирались на самую его верхушку.

За скоморохами двигалась толпа, смеясь, выкрикивая, бросая затейникам в торбы кто кусок пирога, кто сладкий коржик, кто горсть орехов, а кто и мелкую монету, и этим еще больше поощряли их к представлениям.

Какой-то толстяк больно наступил Путяте на ногу, и у того сразу же пропало желание смотреть на скоморохов.

– Пойдем, - потянул он Векшу с торжища.

– А может, вернемся в оружейный ряд?
– несмело спросил Векша.

– Да ну его!
– сморщился Путята.- Не хочу, а то еще и голову оттопчут.И вдруг его осенило: - Что, может, и тебя уже приворожили черные брови да карие очи?..

Векша смутился, потому что Путята разгадал его мысли, - ему и впрямь хотелось еще поглядеть на девушку-красавицу.

– Эх, то все впустую, - махнул рукой Путята.- Давай лучше пойдем на Киеву [гора, на которой, по летописной легенде, поселился Кий, один из трех братьев, основателей-строителей города Киева] гору. Там княжий терем поглядишь.

Они прошли несколько улиц, вскарабкались по крутому спуску на гору, окопанную глубоким рвом и обнесенную двумя рядами острых кольев по валу. Сразу же за валом поднималась сложенная из толстенных бревен стена с несколькими башнями и воротами.

– О, да отсюда можно полсвета увидеть!
– воскликнул Векша в восхищении.

Пройдя по мосту через ров, миновав ворота, на которых стояли вои и беспрепятственно пропускали туда и оттуда людей, они оказались на просторном дворе. Посреди двора на холме возвышалось рубленое деревянное строение. Хижина не хижина, башня не башня.

– Что это?
– спросил Векша.- Лихих людей держат? Рассказывали, что за непослушание князю и боярам, за разбой, воровство в Киеве запирают в какие-то порубы [тюрьмы].

Путята фыркнул:

– Наоборот, того, кто от них защищает.

– Кого же это, князя?
– удивился.

– Перуна! [главный бог у славян-язычников, бог молнии и грома] - Неужели это Перуново капище?

Векша не раз слышал от односельчан, что в Киеве в княжьем дворе есть капище с Перуном. В нем киевляне освящают на княжество новых князей, присягают чужеземцам на верность - не нарушать договоров, которые с ними заключили.

Путята подтвердил:

– Это еще Киево капище. Тут князья с воеводами да боярами клятву дают чужеземцам в верности. Кладут перед Перуном мечи и другое ратное снаряжение и присягают. Наши Перуну, а ге - своим богам. Ромеи [римляне, византийцы] привозят с собой своего бога. У них он нарисованный. А теперь у них на Подоле свое капище. Только называют его церковью святого Ильи. Ну и коварные же эти ромеи! Уже кое-кого из наших переманили верить в ихнего бога. Кого хитростью, кого подкупом, а кого уговорами...

– А нас к Перуну пустят?
– прервал Путяту Векша.

– А чего же не пустить? Пойдем, покажу.

Дверь в капище была отворена. Путята, а за ним и Векша сняли шапки, переступили порог.

Увидев Перуна, Векша даже отшатнулся - таким был грозным и величественным бог молнии и грома. Он стоял железными ногами на каменном столе, длинные усы его вились-извивались, как молнии, а большие уши из турьих рогов были подобны трубам. Но более всего поразили Векшу проницательные, гневные, пылающие глаза Перуна и громоподобные звуки, раздававшиеся все время под круглым сводом.

И в этом капище, как и в торжищном, возле глиняного столба-жертвенника похаживал старый волхв.

Когда они вышли, Путята сказал, что слышал от одного деда, отчего у Перуна такие глаза и голос. Оказывается, глаза у него из красноватого переливающегося камня, который пламенеет от масляного светильника, горящего в огромной голове. А звуки те - совсем не гром. То гудит порожняя Перунова голова, когда волхв ходит в чревиях [обувь, похожая на ботинки] на деревянной подошве по гладкому полу.

За капищем стояло несколько высоких строений.

– А что это - я уже догадался, - сказал Векша.- Княжий терем. Да?

– Угадал.

– Давай подойдем поближе, поглядим, - попросил Векша.

– А меда-солодушки не хочешь? Сегодня перед походом Игорь-князь расщедрился, гулянье устраивает для горожан. Слышишь, как там наяривают?
– кивнул Путята в сторону площади, где людей было не меньше, чем на торжище.Можно и выпить на дармовщину, и сплясать.

– Потом. А сейчас пойдем терем поглядим.

Пошли к терему.

– Кто там?
– кивнул Векша на открытые окна в верхней пристройке княжеского терема, откуда доносились женское пение и смех.

– Жена князя Ольга да ее челядницы веселятся.

– Неужели их у нее столько?

– И не сосчитать! Что кур в курятнике.

– А зачем?
– не мог постичь Векша.- Что они там делают?

– Работа всегда найдется! Шьют уборы для княгини, одевают ее, веселят, есть подают.

– Разве она сама не может? Она же, верно, не калека?

– Такое скажешь - калека!
– усмехнулся Путята.- Ясное дело - не калека. Княгиня! Вот кто она. Понятно? Ну, а теперь пойдем попробуем меду, - потянул Векшу к толпе.

– Что-то не хочется мне меду, - сказал Векша, когда подошли к гульбищу.- Может, лучше послушаем дудариков?

– Иди слушай: я тебя найду, - согласился Путята и заспешил к кадкам с хмельным напитком, вокруг которых толпились простолюдины.

Векша протолкался к помосту, на котором дударики что было силы дули в длинные рожки-дудки, несколько человек били в бубны, а вокруг них, подбрасывая вверх шапки, подпрыгивали захмелевшие плясуны.