Веном. Хранители миров
Шрифт:
«Cinis ad cinerem, pulvis ad pulverem»
*пепел к пеплу, прах к праху
Ашэ открыл глаза. В пещере было тепло, вкусно пахло жареным мясом, а человек колдовал у костра с котелками сидя к нему спиной.
– Воды! – Слабо сорвалось с его губ, человек повернулся, взглянул на него, радостно улыбаясь и начал вытирать свои руки об одежду.
– Наконец-то ты очнулся! – Оживленно начал он, взял бурдюк, и, приподнял его, дал ему попить. Капитан сделал два глотка и закашлялся. Человек легонько похлопал его по спине и помог лечь обратно.
– Еда скоро будет готова. – Заявил он и вновь отправился к котлу, висящему над костром.
Ашэ начал внимательно рассматривать человека, он был одет в теплые толстые штаны, набитые шерстью и такую же куртку, разобрать цвет его одеяния было, невозможно от грязи, которой она была покрыта. К тому же она сильно выцвела на солнце. Накидки из медвежьей
– Кто ты? – Спросил Ашэ, но голос его подвел, и вопрос получился хриплым и невнятным.
– Я? – Усмехнулся человек. – Меня зовут Ияр.
– А я… – Попытавшись приподняться начал капитан, но закашлялся, человек снова помог ему лечь и укутал его плотнее в шкуру.
– А ты Пепел! Я знаю! – Договорил за него человек.
– Аш… Аш… Ашэ! – Все еще кашляя, тихо поправил его он. – Так назвала меня мать… – Ияр усмехнулся.
– Так тебя назвал я! – Тихо сказал он и начал раскладывать еду в помятые металлические миски. Он помог капитану сесть, оперев его спиной на большой камень, и усевшись подле, подавал ему ложкой еду. От каждого, даже незначительного, движения его пронзала боль. Ашэ снова закашлялся, едва сделав глоток, человек терпеливо пождал, пока он успокоится и протянул ему следующую ложку.
– Зачем ты помогаешь мне, если знаешь, кто я? – Спросил капитан, покончив с едой, и опершись головой о камень. Ияр усмехнулся.
– Потому что ты оказался в беде! – Он отсел к костру, взял чашку и принялся за свою порцию.
– Разве я заслуживаю… – Начал Ашэ, но человек его перебил.
– Каждый заслуживают, помощи, прощения и покоя! – Твердо заявил он. Капитан не открывая усталых глаз горько улыбнулся.
– Я устал! – Тихо протянул он.
– Я на это и рассчитывал! Только уставший способен обрести покой! Пойдем со мной Ашэ, ты с лихвой наслужился этому миру. Что будет с ним дальше не твоя забота! – Тихо задумчиво продолжал Ияр. Капитан открыл глаза. Человек медленно поднялся и протянул ему руку. – Пойдем! Настало время! Он смотрел на Ияра, ясным пронзительным взглядом. Если бы хоть кто-то мог представить, как ему хотелось протянуть свою руку. Каким соблазнительным, казался ему обещанный покой. Он так устал жить, воевать, бороться и лгать. Но он не мог, не мог уйти сейчас. Потому что слишком много жизней, теперь зависели от него, в том числе и жизнь невинной Астрид, в мир, в которой он ворвался, как незваный гость, и все там поставил с ног на голову.
Он медленно закачал головой, человек усмехнулся и легонько коснулся пальцем его лба. Ашэ провалился во тьму. А когда он очнулся в пещеру через дыру ярко светило полуденное солнце, он вскочил, боль вновь пронзила его так, что в глазах на секунду все померкло. Капитан осмотрелся, не было ни человека, ни костра, ни котла с едой, ни бурдюка, ни повязки на его ране, только грязный кусок его плаща, которым он сам ее перетянул и горшок с маленьким бонсаем. Отчетливо доносился вой Разлома и недалеко, размеренно капала вода. Он бросился к маленькому ручейку, стекавшему по скале, и жадно начал пить, невзирая на боль и, конец, напившись, устало откинулся на каменный выступ, сунул руку в карман, достал капсулу с ядом, швырнул ее как можно дальше от себя и закрыл глаза.
– Достала меня эта многоуровневая фигня со снами, как у Нолана. – Повторил он слова Астрид, которые однажды показались ему такими непонятными, а теперь напротив были такими очевидными. Он скучал по ней, отчаянно, как никогда не по кому не скучал, сейчас он отдал бы все, чтобы только вновь оказаться на ее диване.
«Таинственные незнакомцы»
Ашэ брел по пустыни уже около двух недель, а до этого еще четыре дня ушли на то чтобы добраться до корабля и немного восстановиться. Он направлялся в Турфан, ближайший к границе город. Путь был не близким, и рана была глубокой, кровоточила, болела, отнимала много сил. Корабля на месте не оказалось, но как он и предполагал там был тайник. Значит, была надежда, что его люди остались живы и, возможно, даже успели спрятаться или сбежать в Разлом, это не могло его не радовать. Капитан понятия не имел, сколько провел в бреду в той пещере, может день, а может пару недель. Много чего могло случиться за пару недель. Вдоль границы не было никаких поселений на многие мили вглубь, давным-давно после войны с миром Аврора, по приказу короля все население оттуда переселили на север. Чтобы было проще вести военные действия при вторжениях, а вторжения были делом частым. Мундус и его короля ненавидели многие, кроме того, эта местность была усыпана множеством пещер, целыми подземными лабиринтами и поселения на границы создавали бы массу сложностей, так что король решил эту проблему быстро и, как считал Ашэ, довольно мудро. Теперь, приграничная зона представляла собой унылую безжизненную пустыню,
с множеством постов Восьмого Легиона, о которых никто не подозревал до тех пор, пока не натыкался на них. Они были скрыты волшебством. Легендарная Южная граница была поистине не проходима. Капитан не был до конца уверен, что и он сможет пройти приграничную зону не обнаруженным. Пусть это и была его идея, и, именно, он с Гвиневрой долгими вечерами рисовал схемы расположения этих самых постов.Все эти одинокие дни в пустыне, он снова и снова задавался одним вопросом, неужели, даже Гвиневра сможет поймать его и выдать королю? Одна из восьми легендарных Хранителей Миров, просто хладнокровно придаст его? Ему это казалось чем-то невероятным, беспрецедентным, не случавшимся до этого. Всю его жизнь сначала ему твердили про доблесть и честь, про честность и благородство, про верность. Потом и он сам начал повторять и повторять это, пока не поверил. Он никогда не ставил под сомнение неписаный кодекс чести Хранителей. Или власть короля или возложенную на них великую цель, в его мире не существовало причины, по которой кто-то из них мог выступить против другого. Они не предают друг друга, они как семья, принимают друг друга со всеми их недостатками. Даже Грум с его скверным характером, никогда бы не поднял руку на субстанта и тем более на Хранителя. Однако Грум уже открыл на него охоту, но это по приказу короля. Никто из восьми никогда не ставил под сомнение приказы короля. Ашэ никогда не относился к Груму как к настоящему врагу, скорее, как к сопернику. А их бесконечные выяснения отношений походили на соревнования, чуть не дошедшие до смертоубийства лишь раз. Даже если он сам и отправлял наемников, то только потому, что знал, что они не причинят Ашэ вреда. Он в это искренне верил, но что, если все теперь совсем иначе?
От этой мысли ему захотелось уйти к границе, убраться прочь, прыгнуть в Разлом и пусть судьба решит, где ему оказаться. Он горько усмехнулся, вряд ли существовал мир, в котором не известно его имя, и, его не хотят там убить, разве что в мир Астрид, который теперь скрыт от него и туда ему ни за что не попасть. Однако, если Хведрунг и арканы ошибаются и мир Астрид все же в хаосе, король найдет его. Только мысль об этом заставляла Ашэ все еще идти в Турфан. Там он планировал спрятаться, найти целителя, выяснить, что с его людьми, а уже потом решить, что делать дальше.
Сначала, он хотел идти по пещерам, это сократило бы путь и дало ему возможность передвигаться и ночью, он двигался на север, и температура с каждым днем опускалась все ниже. Но в пещерах могли быть засады, контрабандисты, беженцы и еще бог знает, что, да и в них было легко заблудиться. Капитан неплохо ориентировался в этих лабиринтах, но, сейчас, он не очень-то доверял своему уставшему от боли рассудку. К тому же там обитали всякие мелкие хищники, забредавшие сюда из других миров, а защищаться Ашэ был не в состоянии. Поэтому он все же решил идти по долине, его перемазанный грязью коричневый плащ, служил отличной маскировкой. Еды в тайнике было немного, но продержаться хватало, к тому же он время от времени ловил ящериц, единственных оставшихся коренных обитателей этой пустыни, как они выживали здесь и чем питались он не знал, но на вкус были ничего. Он жарил их вечерами на костре, устроившись в какой-нибудь пещере на ночлег. Рана все еще болела и иногда кровоточила, но уже не заставляла останавливаться каждые час, чтобы отдышаться. Поэтому двигался он теперь быстрее. Волшебство к нему тоже не возвращалось, и скорее всего, не вернется до тех пор, пока, рана окончательно не затянется. Какой прок в даре целителя, если ты в критической ситуации не можешь исцелить самого себя, негодовал Ашэ каждый вечер, когда терпеть боль и усталость больше не было сил.
Он миновал пограничную зону около трех дней назад, искренне радуясь тому, что не встретил ни одного легионера. Убивать своих, ему крайне не хотелось. Как и умирать самому, что при сложившихся обстоятельствах было наиболее вероятным исходом. Но с пограничной зоной исчезли не только посты легиона, но и пещеры. В эту ночь он так и не нашел укрытия, и ему было так холодно, что зуб на зуб не попадал. Он расположился за небольшим камнем, разведя костер, уселся, чтобы обработать рану. Внезапно он услышал шорох за спиной, сначала подумал, что это ящерица, но все же положил руку на нож, который был спрятан в сапоге и пожалел о том, что не вернулся в логово за мечом, который обронил, когда его ранили. Теперь у него не было сомнений, за его спиной был человек. Капитан быстро поднялся, схватил его, перекинул через себя, прижав его к земле, занес над ним нож и замер:
– Астрид?! – Едва выдохнул он. Ашэ не мог поверить своим глазам. Перед ним на земле, в тусклом свете костра, с округлившимися от удивления глазами лежала Астрид. Ему казалось, что мир вокруг замер, а время остановилось. Возможность того что она и, правда, была здесь, дурманила, растекалась теплой радостью по его телу.
– Веном?! – Удивленно воскликнула она, приподнимаясь на локти, и недоумевая, изучала его лицо. – Что с тобой? Ты… Ты… Твои глаза! – Удивленно прошептала она. Он опустил нож, потянул девушку к себе, спешно заключил в своих объятьях, она крепко прижалась к нему.