Веридор. Одержимый принц

— Я не смогла предвидеть, что случится с Гвейном, во время, — наконец справилась с собой прорицательница. — Я слишком надеялась на то, что мой сын — чернокнижник. Ни один маг не сравнится с ним в силе, а Гвейн, все же подумав об осторожности и важности предприятия, накинул на себя отвод глаз высшего порядка, и теперь его собственная защита играет против него и не дает окружающим заметить неладное.

— Но как же в этом случае девушка-менталистка распознала обман?

— В том то и дело, что не девушка, — в голосе Марианы послышалась ярость. — Ваше Высочество, Тейша — не человек. Она джин.

У Конды слов не было. Джины… магические существа из порсульских сказок, способные исполнять желания. И они существуют!

— Между прочим, Ваше Высочество, когда в Порсуле слышат о неупокоенных духах первых великих королей, оберегающих Веридор и правящую семью, так же выкатывают глаза, — поведала Кандиде Мариана. — Да-да, джины, конечно, ужасно редки, но они есть. И один, вернее, одна, была у шаха Амира. Джины сотканы из магии, поэтому Тейше и удалось преодолеть защиту Гвейна и распознать в нем не обычного мага. Увидев все это, я бросилась к Амиру, чтобы упасть ему в ноги и предложить всю себя, лишь бы он отозвал джина. Но случилось непредвиденное: джины привязаны к какой-то вещи, чаще всего чему-то металлическому, для сохранности, и обладатель этой вещи становится хозяином джина. Тейша привязана к золотому перстню с фианитом, который Амир никогда не снимал. Но когда я прибежала к Великому султану, он признался мне, что перстень украли и, судя по времени, кто-то из посольства Веридора.

— Да-да, припоминаю… — задумчива пробормотала принцесса. — Тогда был грандиозный скандал. Кажется, отец откупился тремя бриллиантовыми гарнитурами.

— Только вот этот перстень не сможет заменить ни одна драгоценность мира. Я не раз пыталась увидеть, кто украл перстень, однако пелена времени не желает открывать вора, только показывает мужскую руку.

— Почему вы сразу не пошли к отцу, а тайно вызвали меня? — спросила Кандида. Она верила прорицательнице, но её скрытность не давала покоя.

— Видите ли, Ваше Высочество, если ситуация станет критической, конечно же, я прийду к Кандору и все расскажу ему как на духу, однако, пока будет, возможность, я буду оставаться в тени. Дело в том, что ваш отец запрет меня во дворце, если вдруг найдет.

— Почему? — не поняла Конда. — У него уже давно другая фаворитка и, вроде, она его полностью устраивает.

— Не в этом дело, Ваше Высочество, — впервые за вечер прекрасное лицо женщины озарила веселая улыбка. — Практически двадцать лет назад к вашему отцу пришла Верховная ведьма и попросила его напитать маг-раствор Даром Жизни. У правящей четы Сараты никак не мог родиться наследник, все младенцы умирали либо до рождения, либо появлялись на свет мертвыми. Не в силах поймать заговорщиков, по чьей вине умерло уже двенадцать детей, король Сараты велел Верховной ведьме найти средство для его жены, чтобы наконец родилось долгожданное дитя и пригрозил сожжением на костре, если и тринадцатая попытка провалится. В тот вечер Боги послали мне видение, и я передала Кандору Их волю: если он исполнит просьбу Верховной, то ему предстоит жениться на принцессе Сараты. Твой отец только посмеялся над моими словами и за отказ Сараты от Северного предела передал сыворотку Жизни династии Монруа. Ровно через девять месяцев на свет появился первенец — старшая принцесса и будущая королева Сараты леди Саламея.

Конда сосредоточенно слушала и иногда кивала. Последнее предложение ничуть не удивило её: принцесса изучала политику, в том числе и порядок наследования трона в разных странах. Так вот в Сарате была уникальная система: королевой считалась вовсе не жена короля, а мать, сестра или дочь, то есть женщина из рода Монруа. Как следствие, мужем королевы Сараты мог быть только консорт, не претендующий на престол, и их сыновьям переходил королевский венец, только если у короля не было наследника, вне зависимости от старшинства. Правда, чаще королевы заводили себе фаворитов, чтобы не создавать спорных ситуаций и претензий непрямых преемников короля. Бастардов не рожали под страхом смерти. Поэтому не было ничего удивительного, что старшая принцесса Сараты никогда не выезжала из родного государства и не искала себе выгодную партию. Но если с наследованием было все понятно, то вот с женитьбой отца — нет.

— Но ведь отец не может жениться на старшей принцессе Сараты. Или её рождение изменило что-то?

— Изменило, — кивнула Мариана. — Жена короля скончалась в родах, и Его Величество женился заново, кстати, на той самой Верховной. От неё у короля родилась сперва младшая принцесса леди Холия, а потом — сын принц Норман.

— Ну ничего себе игры Богов, — протянула Кандида. — Это надо было, чтобы прежняя королева родила, потом скончалась, чтобы король заново женился и появилась младшая дочь и суженная отца… Так?

— Может быть, и так, — загадочно ответила прорицательница. — Так вот, Кандор будет удерживать меня в Веридоре, пока я не опровергну свое предсказание, а доводы разума, что я всего лишь вижу будущее, а не вершу его, он не слышит.

— А почему вы обратились именно ко мне, а не, скажем, к Эзраэлю? Ну, или попробовали бы убедить Синдбада, — продолжала допытываться принцесса.

— Прошу прощение за то, что я сейчас скажу о ваших братьях, Ваше Высочество, — тщательно подбирая слова, начала Мариана, — но пусть оправданием мне послужит то, что все до последнего слова, что я скажу, — правда. Эзраэль, бесспорно, верный друг Гвейна, но еще он демон и не упустил бы выгоды. Моему сыну он помог бы в любом случае, но, узнав, что я скрываюсь от Кандора, пригрозил бы мне сдачей королю и потребовал бы плату за молчание, а именно — одно-единственное предсказание, которое перевернуло бы ход истории Веридора и поломала многие судьбы.

— Какое такое предсказание? — насторожилась Конда, прикидывая, что же могло бы так потрясти всю страну.

— Я не имею права сказать вам, Ваше Высочество, — пожала плечами Мариана, словно извиняясь. — Просто знайте, что я бы ни за что этого не сделала и согласилась бы на пожизненное заключение. Тогда Эзраэль бросился бы на поиски перстня с фианитом, но не только ради спасения Гвейна, но и ради исполнения своего самого заветного желания. Учитывая то, что Тейша — менталист, все сложилось бы на удивление удачно для принца. То же самое могу сказать и про Синдбада с той лишь разницей, что не уверена, что он помог бы Гвейну. И еще, Ваше Высочество: я смотрела вашу судьбу и хотела бы предупредить вас. Скоро вы узнаете о своих магических способностях. Развивайте их, занимайтесь, сколько будет сил, потому что очень скоро они вам понадобятся. И не только вам. Один из ваших близких, можно сказать, головой лежит на плахе, и только с вашей помощью ему удастся увернуться от топора. Еще я видела, как хоронят принца Эзраэля, но не пугайтесь, вы в силах уберечь его от смерти. И в конце концов, в вашей власти предотвратить преступления, которые может совершить привороженный Гвейн.

— Я? — изумленно воскликнула принцесса. — Я-то что могу сделать? Я понимаю, Рай. Он может вырубить Гвейна. Ад может опоить снотворным. Но я-то?!

— Если увидите, что он покушается на кого-то, — перешла на заговорщический шепот Мариана, — спойте ему.

— Спеть? — еще больше опешила Конда. — Но я не умею петь. Отец вообще запрещал мне заниматься пением.

— Я знаю об этом, Кандор поступил мудро, — согласно кивнула прорицательница. — Более того, желательно, чтобы никто, кроме Гвейна, не слышал твоего пения. На чернокнижника твой голос не подействует в полной мере, но он ослабит ментальные сети, которыми Тейша опутала Гвейна. Не разорвет, естественно, но он с большей вероятностью сможет сдерживаться и даже противиться приказам джина.

— Не скажу, что до конца поняла вас, но можно попробовать, — задумчиво проговорила Кандида. — Не хотелось бы, конечно, чтобы покушения были.

— Боюсь, этого не избежать, — вздохнула Мариана. — Уже очень поздно, думаю, вам пора, Ваше Высочество. Могу я рассчитывать, что наш разговор останется между нами?

— Я сохраню в тайне, что вы в столице, — поднимаясь, сказала принцесса.

— Ваше Высочество! — окликнула девушку прорицательница, когда та уже перешагивала порог комнатки. — Я вижу, вы сочувствуете мне, потому что я вынуждена прятаться на родине. Знайте, вам тоже предстоит бороться за свое право самой строить свою жизнь, а не безропотно покоряться чужой воле. Вы не стремитесь к власти, однако она — сила и гарантия свободы. И чтобы быть свободной, вы должны быть сильней своих соперников и духовно, и магически. Вам будет намного сложнее, чем мне. Я могла сбежать, вам же остается только до конца сражаться за себя. Будьте сильной и помните, что ваш отец, я, Гвейн, когда мы снимем с него приворот, Джанго, Лихой поможем вам и всегда будем на вашей стороне.

Слова Марианы не выходили из головы принцессы всю дорогу. Что-то свербило на душе, но вот что именно, никак не удавалось уловить. И только у задних ворот Конда поняла, что смутило её: прорицательница не назвала среди тех, кто всегда поможет ей, Рая и Ада. Уж не они ли те самые соперники, которых она должна превзойти?

Дорогие читатели, спасибо всем, у кого хватает терпения дождаться конца истории))) обещаю по возможности выкладывать продолжение как можно быстрее)

В четвертой части раскроются некоторые из тайн дворца, а члены королевской семьи покажут свое истинное лицо после того, как обстоятельства или чужая догадливость прольют свет на их секреты. Удастся ли кому-то спасти Гвейна? Найдет ли король Мариану и что ждет её? Кому принадлежат примечательные замшевые сапоги любовника Светлейшей? Что важнее для короля: холодный рассудок и предусмотрительность или горячее сердце и справедливость?