Веридор. Одержимый принц
Шрифт:
— Потому что тебе нравится, — угадал её мысли Эзраэль и потянулся за еще одним поцелуем, но был снова прерван комментариями стоящего поодаль графа.
— Также напомню вам, Ваше Высочество, что вон там, — кивок в сторону ворот, за которыми остался весь королевский двор, — толпится "знатное" стадо, и как бы громко не трещало мое пламя, им это не помешает расслышать, как вам обоим нравится…
— В Хаос!… - выругался Одержимый и хотел было добавить что-то еще, но его остановило нежное прикосновение к его щеке ручки его Конни.
— Отпусти меня, — тихо, но твердо попросила девушка, взглянув на него, как настоящая королева.
Тут в сознание вторглась демоническая натура и начала на все лады ругать человека: неужели не понятно, что его Конни не нравится целоваться лежа на голой земле, под взглядом какого-то левого мужика, в нескольких шагах от тучи мерзких сплетников и завистников,
— Моя Конни… я люблю тебя…
Он ожидал, что она ответит что-то вроде "я тебя тоже" или хотя бы ыразит свои чувства улыбкой или взглядом. Но Её Величество, отстранившись от его груди и выпрямившись, повернулась к уже начавшему стихать огню, открывающему обзор высшему обществу Веридора, бросив ему всего одно, отдающее раздражением слово:
— Конда!
Глава 5
Жанет приходила в себя долго, словно отходила от вечного сна, а вспомнив, что с ней случилось утром, поняла, что практически так и было. В только что раскрывшихся глазах заблестели соленые капли. Девушка не думала о том, как ей удалось спастись, её душили слезы и осознание того, что её хотел убить мужчина, которым она восхищалась и о браке с которым втайне грезила за штопкой и уборкой. Не такая уж и несбыточная мечта: пускай он и сын короля, но все же бастард, не из Черной Тридцатки, а значит, только служанка ему и ровня. Как же пело её сердечко, когда златокудрый красавец Синдбад впервые утянул её в темную нишу и поцеловал! С её то неказистой внешностью, она не удостаивалась и косого взгляда напыщенных мальчишек — пажей, на каждом углу похвалявшихся своими романами со знатными богатыми замужними дамами. Не привлекала Жанет и внимания супругов знатных богатых замужних дам, как многие красивые или хотя бы миловидные горничные. А тут ей шепчет страстные признания прекрасный некоронованный принц! Иногда он давал ей странные поручения, например, незаметно положить брошь в шкатулку с драгоценностями принцессы, но девушке и в голову не приходило задаваться вопросом, зачем это ему. Она все делала без промедления, всеми силами желая угодить Аду, позабыв о службе принцессе Кандиде и не присматриваясь к своей "напарнице" Лоле. А он…
Жанет не заметила, как зарыдала, и тем неожиданнее для нее было прикосновение к лицу теплых рук с по-мужски шершавыми ладонями. Кто-то сидел на корточках рядом с кроватью, на которой она очнулась, и утирал её слезы. На мгновение мелькнула невероятная мысль, что это Ад помог ей и сейчас так нежно успокаивает, и Жанет резко повернула голову вбок… и чуть не вскочила с мягких простыней, вскрикнув:
— Ваше Величество!
— Тихо ты, егоза! — по-доброму усмехнулся Кандор Х, ловко перехватив её поперек талии и укладывая обратно на кровать. — Куда скачешь? Тебе бы полежать минут десять — двадцать, а лучше часик, чтобы силы до конца восстановились. Чуть в царство мертвых не прогулялась, а все туда же, перед кем ни попадя спину гнуть.
— Вы… это вы… вы меня… — попыталась выдавить из себя что-то членораздельное Жанет, но снова расплакалась навзрыд, на этот раз заливая слезами не подушки, а дублет короля, которым он для разнообразия и в честь окончания отбора Истинного Наследника решил сменить повседневную темно-коричневую жилетку из грубой кожи. В общем, вид Его Величество коренным образом не изменился, так как дублет был черным и ничем не украшенным, так что выглядел Кандор Х обычно, как любил определять сиятельный лорд Джанговир, "не лучше егеря". Жестокий король и не подумал одернуть раскисшую горничную, напротив, поднял её на руки и, опустившись на кровать, устроил девушку у себя на коленях и начал укачивать, совсем как маленькую девочку.
— Я… я же думала, он любит меня… — всхлипывала Жанет, позабыв, кто утешает её. — Я думала, мы вместе будем… что он меня замуж позовет, и я больше не буду во дворце горбатиться… и полы драить… и платья королевкие чистить, когда у меня не одежда — обноски… и блюда из кухни в принцессовы покои таскать, по дороге слюной захлебываясь… и белье в холодной воде полоскать… и полотенца… и… и…
— Тебе плохо у моей дочери? — без малейшего раздражения спросил король.
— Да… нет… она… Она хорошая, просто я… мне…
— Мужика тебе нормального надо, — донеслось от двери, и в королевские покои, и не подумал испросить разрешения, через приоткрытую дверь просочился лорд Нарцисс и, оглядев спальню, не удержался от
ехидного замечания. — Картина маслом: "Служанка и егерь".— А вы с Джанго, случаем, не родственники? — не отставал от него Кандор, а затем без доли смеха спросил. — Ну что там?
— От придворных отбились, новоиспеченную королеву я в её покои проводил, и даже удалось на время отвадить от неё Одержимого. Натравил его на министров, и теперь к обсуждениям новой монаршей особы и её возможных фаворитов добавились лихорадочные перешептывания о том, когда же состоится торжественная коронация. Кстати, о коронации. Чё это за фигня, Кандор?! — вдруг гаркнул дракон, да так, что Жанет испуганно шарахнулась в сторону, соскользнув с королевских колен и заваливаясь спиной на кровать.
— Правильно, вот так вид лучше открывается, — как ни в чем не бывало прокомментировал её позу лорд Нарцисс.
— Иди к себе, — Кандор бережно помог девушке подняться и легонько подтолкнул её к двери. — Сегодня отдохни, зайди к Её Величеству и предупреди, что тебя не будет. С Синдбадом я сам разберусь, ничего не бойся.
Оглушенная заботой короля, Жанет побрела к покоям своей госпожи, а в спальне короля тем временем продолжился разговор на повышенных тонах. Вернее, громко и раздраженно звучали только вопросы графа, впрочем, все до единого поглощенные пологом тишины, который предусмотрительно набросил на спальню Кандор Х. Ответы же короля были спокойными.
— Как ты собираешься завершать отбор, Кандор?! — неистовствовал лорд Нарцисс. — Я только сейчас из сокровищницы…
— Что, драконья одержимость дает о себе знать? — не преминул ухмыльнуться человек, лукаво улыбнувшись разъяренному крылатому ящеру, в гневе не менее устрашающему во второй ипостаси.
— Не время для смеха! Кандор, из большой церемониальной короны пропал изумруд, сосредоточивший в себе всю силу родового артефакта!
— Я знаю, — огорошил собеседника Жестокий король. — Скажу более, это я выковырял его. Не смотри на меня страшными глазами, я ни изумруд, ни саму корону руками не трогал, орудовал исключительно кинжалом.
— Но… но зачем?! Как мы завтра водрузим на голову Кандиды корону без изумруда?!
— Никак, — не проникся важностью момента Его Величество. — Видишь ли в чем дело, друг, почти четверть века назад изумруд отрекся от меня как от правителя Веридора и загорелся над Эзраэлем. Неужели ты думаешь, что я могу позволить кому-то из моих детей сгореть заживо, прикоснувшись к нашему родовому артефакту.
— Как это… Кандор, как такое возможно?! Это же значит, что…
— Не продолжай, — остановил его король. — К этому вопросу мы больше не возвращаемся. Эзраэль — мой сын, и любой, у кого не хватит мозгов держать за зубами свои предположения относительно неверности моей жены или предательства брата, выплюнет свой язык раньше, чем пустит хоть одну мерзкую сплетню. Я понятно изъясняюсь?
— Да понятно — понятно, — растерявшись, наверное, впервые за последние два тысячелетия, пробормотал дракон. — Кандор, скажи… ты точно это знаешь?
Грустно улыбнувшись, Жестокий король поведал своему другу о том, как Вэлла настояла на пробуждении демонической крови с помощью древнего обряда. О том, как сила Хаоса так и не откликнулась на его зов, потому что в его душе было столько Света, что Тьме места просто не нашлось. О том, как несколько дней спустя наслаждался одиночеством в языческом "храме" под замком и застал двух страстных возлюбленных, которые были так увлечены своим занятием, что в полумраке не заметили его темную фигуру на фоне черной статуи Мрачного Бога. О том, что он практически час наблюдал за тем, как жена изменяет ему и как Хаос принимает кровь её любовника, которого он тогда со спины не узнал. О том, что простил Вэлле ту ночь в день рождения Эзраэля и тогда же, прижимая к груди ребенка и почувствовав через магию Жизни близкое родство с малышом, поверил, что ошибся и отец ребенка все-таки он. О том, как приказал похоронить погибшую жену в закрытом гробу, но не положил её мертвое тело в деревянный ящик, а в тайне ото всех предал его морю. О том, как семь лет назад, в день изгнания Эзраэля из Веридора за покушение на отца, Кандор впервые за долгие годы пришел к тому месту, где провожал в последний путь Вэллу, и увидел её, но уже не человеком, а сиреной. О том, как она горячо благодарила его за то, что не дал земляным червям сожрать её тело, и умоляла никогда не надевать церемониальную корону, потому что она признала правителем их сына. Хотя признание так и не сорвалось с её помертвевших синюшных губ, Кандор сразу догадался, кого видел в ту ночь вместе с Вэллой. О том, как успокоил жену и принял решение ничего не говорить ни брату, ни сыну. О том, как поклялся унести эту тайну с собой в могилу, так же как и правду о рождении Конды.