Веришь?
Шрифт:
Натан Глан понимал это. И даже подмигнул парням. Лица охранников совсем закаменели. Блайз растерялся:
– Сегодня?
И тут же натолкнулся на осуждающие взгляды охраны. Оправдался сразу перед всеми:
– Мне ведь даже переодеть её не во что! А в той робе... Не хочу, чтобы она выходила в ней...
Парни смягчились. Глан разулыбался:
– Не волнуйся, друг мой! Это всего-то доказывает то, что ты совершенно не был в курсе нашей с коллегами шалости...
Взгляд на охранников. Их кристально-безразличные взгляды. Они ведь, вероятно, постукивают, кому следует, что, в общем-то, при их службе естественно
Мало того, судя по лицам, парни довольны этим. А Глан доволен, что ребята оказались сообразительными и им хватило для понимания такой небольшой затравки. Они вообще были довольны друг другом, профессор психиатрии и охрана ЗС. Взглядами напоследок обменялись... Конечно, не тёплыми! Как можно так палиться! Но понимающими точно!..
Дело сделано. Алиби для Блайза состряпано. И Натан Глан, не теряя больше ни минуты, подхватил растерянного генерала под руку и потащил к стоянке:
– Я, мой друг, был уверен, что мы победим. Поэтому прилетел с приятелями. Сейчас с тобой. А от вашего дома уже доберусь как-нибудь...
Пауза. Взгляд... Чувствуя себя дрессированным пуделем, но не в состоянии заткнуться, Блайз промямлил:
– Вы можете переночевать у нас, профессор.
Старик насмешливо скосился на него. Одобрительно похлопал по плечу. А Том, хоть его и заставили, но понял внезапно, как он рад тому, что этот дед будет сегодня с ними. Рядом со стариком было хорошо. Хотя Том откровенно мучился, когда кто-то заявлялся к нему в дом, в эти годы. Принимал гостей, по большей части, на террасе. Даже родители, его и Лив, заметили это и звали его к себе, вместо того, чтобы навещать сына и зятя.
Рядом с флаером Блайза переминался с ноги на ногу какой-то парень. А рядом с ним высилась... Хорошая такая горка сумок. Дед тут же подхватил самую небольшую сумочку, что венчала собой эту кучу и полез в салон. Парень принялся переносить сумки, а Блайз, снова чувствуя себя дурнем просил:
– А?..
Профессор тут же отозвался:
– А это "приданое" для нашей девочки. Самое необходимое на первое время. Остальное она докупит потом сама.
– Я возмещу...- проблеял Том и начал помогать парню.
Глан довольно рассмеялся:
– И отлично! Поблагодаришь её сам!
– Кого?
– Мою Мышку! Милли! Это её подарок.
Блайз нахмурился. Сумки загрузили. Парень попрощался. Взлетели. Тогда профессор и продолжил "приятную" беседу:
– Рожу не криви, генерал! Если бы не Милли, неизвестно ещё что было бы. На неё, если ты хочешь знать, хорошо так давили, чтобы она оговорила тебя или меня. И угрожали даже...
– И что?
– Что-что? Милли воспитанная девочка. Слишком, я бы сказал. Но, тут она была молодцом... Она послала своих работодателей народным языком.
Помимо воли, Блайз порадовался, что девчонка не пострадала, физически, во всяком случае, помогая его дочери. А профессор, хитро улыбаясь, продолжил:
– Перед этим она, мой друг, записала весь разговор и угрозы на одну из тех штучек, что дали мне мои друзья. Всё время забываю, как это называется! Но вещь удивительная: засечь приборами невозможно, да и при обыске нелегко найти. Тем более, что обыскивать милую, пугливую Милли, никто из них не стал... А она, молодец! Довела своих
работодателей до нужной кондиции. Записала, что нужно. Уволилась. И теперь вся верхушка этого "научно-исследовательского" центра обзаведётся "волчьими билетами" в мире науки. Им больше никогда не найти себе приличное место работы!– А доктор Смит?- нахмурился Блайз.
– А милую Милли я забрал к себе в ассистенты. Тем более, что там ей самое место. Она, всё-таки книжный червь и шагать по головам не умеет.
Блайз криво усмехнулся:
– А как же "довела" и "записала"?
Глан скосился на него своим чёрным глазом:
– А что не так? Она сделала то, что считала правильным! Тебя тоже, мой друг, обманывает то, что ты видишь... Дело в том, что под личиной милой Милли прячется не больше, не меньше, чем Саблезубая Мышь. Она прогрызёт что угодно и перегрызёт глотку тому, кому нужно, чтобы защитить слабого и беззащитного. Совершенно теряет соображение... А потом дико извиняется... Всегда такой была. С первого курса. Удивлялась, почему однокурсники её, тихоню, выпихивали вперёд в сложных ситуациях... Видела бы она себя тогда со стороны, не удивлялась бы. Фурия!..
Профессор повернулся к нему всем корпусом, сверлил взглядом... Понятно было, что это не пустой разговор. Блайз не стал тянуть:
– К чему вы ведёте?
– А к тому, мой друг, что бросить службу и пост тебе никто не позволит. И мы не знаем, как твои коллеги отнесутся к тому, что мы неплохо так щёлкнули им по носу... А, значит, что?.. Нужно помочь твоей девочке адаптироваться в кратчайшие сроки. И избежать любых сомнений в том, что она безопасна для окружающих и вменяема...
– Вы думаете, будут провокации?
Глан успокаивающе похлопал Тома по плечу:
– Мы не дадим им шанса. К этому я и веду. У них не будет ни единого шанса, если девочка всё время будет под присмотром. Твоим и дипломированных психиатров. До самого своего поступления в академию. Там уже ректор будет отвечать за неё. А с ним они точно связываться не станут. Он и его друзья не связаны, как ты, по рукам и ногам. Ответят, если понадобится так, что им мало не покажется. Тем более, что Рангу скоро будет не до них. К тому же, когда Кора вольётся в студенческую тусовку, все эти обвинения в неадекватности будут выглядеть просто смешно...
Дед сделал паузу, по своей старой, преподавательской привычке. Глянул на генерала, дошло ли? Вроде, дошло, как нужно. И он приступил к самому неоднозначному и для парня тяжёлому. В этом продавить его будет, наверное, сложнее всего:
– Когда я говорю о психиатрах, кого, ты думаешь, я имею ввиду?.. Себя и Милли, конечно! К тому же... У тебя ведь командировки... Я мог бы забирать Кору к себе, но у меня квартира и минимализм. Я там почти и не бываю. А Милли согласилась жить с девочкой, пока тебя нет.
Блайз сильнее сжал руки на пульте управления... Профессор не позволил ему рта открыть. Высказался, казалось бы, легко:
– И не волнуйся. Милли вовсе не имеет видов на тебя.
– Все они так говорят!..- вырвалось у Тома.
Заткнулся. Неловко глянул на старика. Глан грустно улыбался:
– Нет, друг мой. У Милли вообще сложно всё с личной жизнью. Поэтому не волнуйся. Слово даю. И слово даю, что она позаботится о твоей дочке так, что твоя жена была бы довольна.
Помимо воли, Том улыбнулся в ответ. Очень грустно: