Veritas

— Так зачем ты навестил этого наглого старика? — с усмешкой спросил о себе любимом бывший наставник. Положил меч на стол, скрестил руки на могучей груди и прислонился бедром к столу. — Мои подарки тебе явно не нужны, дитя мира.

Далеон поморщился.

— Да, оружие мне без надобности. Просто… — Он замялся, под снисходительным взглядом Бернара. Пытался подобрать слова, так чтоб не выдать себя с потрохами. — Я вспомнил, что ты жил с фарси. И не просто жил — обучался их боевому искусству, ковал для них оружие, путешествовал. Я… умею сражаться, как они, но понял, что почти ничего о них не знаю. Ты же расскажешь?

Он поднял умоляющий взгляд.

— Не положено, — уронил кузнец, как по голове котелком огрел.

— Почему? — удивился юноша.

— Не просто так о фарси известно мало. Да, какая-то общая информация имеется в архивах, но не более того. Как думаешь, почему? Ведь они принимают в свои ряды всех страждущих.

— Без понятия. — Далеон задумался. — Может… у них есть какие-то «тайные знания»? Магические клятвы, что действуют вообще на всех, а не только на терринов, но… Звучит как бред!

— Бред и есть, — согласился Бернар. — Никто ни с кого не берёт никаких обещаний, «страждущие» сами по себе решают хранить молчание. Вижу, тебе сложно такое понять, а мне — объяснить. Просто… — тяжкий вздох. — Отношения в клане фарси, как в большой дружной семье. Там все заботятся друг о друге, помогают, любят. Никто в здравом уме не станет обсуждать дела семьи с посторонними.

Они помолчали. Плечи Далеона поникли, голова опустилась, когти затеребили серебристую запонку на рукаве. Он очень хотел узнать больше о фарси, ведь его покойная мать была из них. На какую-то часть.

Она могла видеть прошлое и будущее в своих снах, и этот Дар передался сыну вместе с типичными чертами всех фарси — чёрными волосами и синими глазами (да-да, принц почитал умные книжки и выяснил это).

Конечно, не каждый темноволосый и синеглазый homo[1] и не homo на планете — фарси, но такой внешний вид — повод задуматься.

Люция тоже фарси — прямо она не сказал, но намёка хватило.

«…Ты — такой же, как я», — сказала она ему, прежде чем выкинуть смертельный номер с его «химеризацией».

С большей вероятностью всё должно было кончиться плохо, но Далеон выжил, принял силу отца и даже не сошёл с ума, как бывший десница Императора — Нестор Беркули. Дело в том, что он фарси? Или есть что-то ещё?

Но главное — почему Люц была так уверена, что всё получится?

Эта девчонка — одна сплошная загадка.

И Далеон в разговоре с Бернаром о фарси хотел узнать не только о своих далёких предках по матери, но и, возможно, чуть лучше понять девушку, чьи цели и причины поступков по сей день для него — тайна.

— Ты совсем ничего не можешь рассказать? — огорчение в голосе не удалось скрыть.

Наставник смерил его долгим взглядом и усмехнулся.

— Почему же? Могу. Одну сказку. Ведь детишкам положена сказка на ночь.

Далеон насупил брови, но возмущаться не стал, весь обратился в слух, и Бернар не заставил долго ждать. Вздохнул и невидяще уставился в дверной проём, за которым бушевала метель.

— Это легенда об их сотворении. О Прародителе Фэе, что создал их по своему подобию…

[1] Человек. От лат. Homo sapiens — человек разумный.

* * *

Фарси верят, что их сотворил Дух Времени и Пространства — Фэй. Он первым ступил на Терру, он оживил планету для своих братьев и сестёр — других Первородных Духов — и последним покинул мир.

Фэй не любил играть в Творца, как его «товарищи», не переносил склоки и был равнодушен к мирской суете. Он удалился в глухой лес, в самые непролазные горы, поселился в пещере и погрузился в вечный сон, в котором созерцал другие миры, их рождение, ход жизни, развитие, пик, упадок и смерть. Так путешествовал он своим сознанием по мирам. Так тянулись месяцы, годы, века, тысячелетия. И однажды Фэй проснулся, ощутив, как последний из его сородичей растворился в планете.

Он остался один и сперва не мог в это поверить:

«Как? Сколько лет прошло?».

Духи бессмертны. Даже когда от усталости решают заверишь свой жизненный цикл и исчезнуть в пространстве, они не умирают. Просто энергия — то из чего они состоят: чистая энергия, сила, магия, назови, как хочешь — принимает другую форму. А затем, со временем перерождается снова, в новом обличии, на другой земле или этой, как захочется.

И вот, Фэй почувствовал, что кроме него из Духов на Терре не осталось никого. Ушли. И ему больше ни к чему задерживаться — мир получил толчок к развитию, механизм запущен. Но… что за странность? Крупные частицы силы его сородичей застряли внутри телесных оболочек. Множества оболочек по всей планете.

Так он узнал, что братья и сёстры, желая оставить свой след, дали потомство с людьми, а новый вид назвали — террины.

Фэй вышел из пещеры с острым ощущением, недоумения и сосущей тоски. Он, Дух Времени, пропустил нечто важное.

Мир изменился за годы его отсутствия, много занятного появилось в нём: люди, террины, классы, дома, быт, обычаи. Нечто похожее он мог наблюдать в других мирах, но они всегда разные, если не полностью, то в каких-то деталях точно.

И Фэй не думал, что у его братьев и сестёр получиться создать нечто уникальное, чего он не видел прежде в своём долгом сне. И ему тоже захотелось перед уходом оставить на планете частичку себя.

По лесному тракту Фэй вышел в первое попавшееся поселение. Это была людская деревня. Но вот незадача — Дух выглядел как подросток, почти ребёнок.

Он повелитель времени, любимое дитя Вселенной, и время не властно над ним. Он уже родился таким, а поменяться мог, увы, только после перерождения, а до того момента могли минуть тысячелетия, и Терра к его возвращению успела бы погибнуть.

А ему хотелось оставить потомство в ближайшее время.

И на глаза ему попалась одна молодая женщина. Суетливая, шумная, неуклюжая и не самая красивая в деревне. Фэй не испытывал к ней страсти (единственной его страстью было наблюдение, а толчком к действию — любопытство), скорее несса его раздражала.

Ей не везло с мужчинами.

Родители выдали замуж за нелюбимого — старика с добротной избой, небольшим животным хозяйством и скверным нравом. Любовники — смазливые залётные молодчики — постоянно обманывали: то обещали увезти с собой на вольные хлеба и подарить терем в алмазах, то сбежать вместе, поселиться в торговом городе и показать океан.

Всё это с жаркими заверениями в любви с первого взгляда и романтической ночью на сеновале али в конюшне. В этих местах поутру и находил старый ревнивый муженёк неверную жёнку, да гнал в шею горе-любовника. Затем загонял изменщицу в избу, как драную козу, и колотил ремнём и кулаком.