Верность

Мистер Джон и обе его спутницы сразу подсели к столу. Севшая вслед за ними дородная американка навалилась на Жаннетту и прижала её к мистеру Джону. Нелли, усевшаяся с другой стороны, шепнула:

– Поставьте на меня, мистер Джон. Я всем приношу счастье в игре и несчастье в любви.

Австралиец ответил заговорщицкой улыбкой и поставил триста долларов на даму бубен. Присутствовавшие были изумлены размером ставки и результатом. Мистер Джон выиграл. Ловя на себе удивленные и восторженные взгляды, он преобразился. Чопорное самодовольство и холодная сдержанность сменились страстью, уверенностью в удаче. Глаза его горели, руки нервно перебирали банкноты. Но он умел сдерживаться.

– Это ваш выигрыш, дорогая, – протянул он Нелли, хрустящую пачку.

Она категорически запротестовала:

– Нет, нет, что вы, мистер Джон! Это проценты с вашего капитала, а я только принесла счастье, которое, между прочим, нельзя оценить на деньги, – со смехом поясняла она.

Жаннетта попросила сделать маленькую ставку и на неё.

– Сейчас, мадемуазель, попробуем и ваше счастье, – отвечал австралиец и поставил тысячу долларов на пиковую даму.

Когда он выиграл и на этот раз, все вскрикнули. Ошеломлен был даже банкомет…

– Довольно, мистер Джон, пойдемте. Выпьем чего-нибудь холодного. Я понимаю толк в игре: сейчас нужно уйти, иначе вы очень быстро лишитесь своего великолепного выигрыша. Да и в самом деле, мы изнываем от жары и жажды.

Нелли крепко сжала локоть австралийца, и он под её требовательным взглядом встал и, пропустив подруг вперед, нехотя вышел.

– А я бы ещё поставил, – сказал он в ресторане, усаживаясь за столиком и заказав подбежавшему бою шампанское со льдом и фрукты.

– И обязательно проиграли бы, – возразила Нелли. – Уж поверьте, у меня большой опыт, и я чувствую, когда нужно вставать из-за стола. Мой муж не хотел этого понять, как я его ни уговаривала. Вот и потерял имя и свободу. Воюет теперь с дикарями, и неизвестно, останется ли жив. У них, говорят, отравленные стрелы. А я… Впрочем, что это я вам рассказываю? Это вам не нужно знать. Наша танцевальная встреча ни к чему не обязывает. Завтра вы о нас забудете.

– Вас я никогда не забуду.

– Это все так говорят. А впрочем, посмотрим. Может быть, вы будете исключением. Но кто же из нас вам больше нравится?

– Простите, девочки, – улыбнулся австралиец, – но я никак не могу сделать выбор. «Безусловно, это женщины легкого поведения, но какие!» – подумал он.

Жаннетта тем временем, при содействии услужливого боя, уже допивала третий фужер.

– И не делайте выбора, мистер Джон. Этого не нужно. Без Нелли мне всегда грустно, что я такая… – На глазах у неё блеснули слезы. Вытерев их миниатюрным платочком, она рассмеялась с наигранным весельем: – Вот что сделало вино! Какая я, наверно, смешная! Говорю совсем не то, что следует…

Она все больше пьянела, в её английскую речь вплетались выражения её родного, звучного языка. Нелли это заметила и поспешила исправить положение:

– Мистер Джон! Довольно вина. Поедем на «рубикон». Скорая езда в открытой машине освежит нас. А то уже поздно, и в таком состоянии мы не можем вернуться домой: у нас строгая мама.

– Мама? – переспросил также опьяневший мистер Джон. – Разве вы сестры?

– Нет, конечно, но мама у нас общая. И, вы увидите, очаровательная. Но строгая… Платите, пойдем!

Прислуга провожала их с низкими поклонами. Пожилой китаец-бой, получив на чай десять долларов, не удивился и подумал: «Повезло девочкам. Уж они-то получат гораздо больше, наверно не одну сотню. А для меня и десять долларов огромная сумма». Убрав фужеры, вазу и пустые бутылки, он весело побежал в буфет.

Заказанный по телефону роскошный автомобиль мчал австралийца и его новых подруг по прямой как стрела авеню Жоффр, среди окаймлявших ее благоухавших садов. Сквозь сочную зелень мелькали огоньки уютных вилл белых пришельцев, разбогатевших на трудовом поте нетребовательного и покорного народа. И Нелли и Жаннетта, да и мистер Джон, как и все шанхайские европейцы, над этим не задумывались. Для них китайцы были привычным и недорогим дополнением к давно здесь установленному колониальному комфорту. Консульский корпус, полицейские дубинки, винтовки волонтеров и орудия стоявших на реке крейсеров охраняли этот комфорт, и он казался нерушимым.

Мистер Джон сидел посредине. Разомлевшая от вина Жаннетта прильнула к нему, положив почти детскую головку на его правое плечо. Она жадно вдыхала летевший навстречу прохладный воздух. Нелли прижалась слева, взяла его за руку и касалась его щеки своей пышной прической. Все трое молча наслаждались быстрой ездой, ночной прохладой и близостью друг к другу. После поворота вдоль канала на неосвещенную дорогу, которая и называлась «рубикон», мистер Джон осмелел. Но и здесь Нелли подчинила его своей воле.

– Не обижайте нас, мистер Джон, – прошептала она ему на ухо, – не делайте ничего, о чем завтра было бы неприятно вспоминать,

И мистер Джон сразу смирился…

…У подъезда бордингхауса их встретила Нина Антоновна, очень интересная при свете фар.

– Вот наша мама, – шепнула Нелли, увидев её стройную фигуру на крыльце.

С первых же слов Нина Антоновна пожурила подруг за позднее возвращение:

– Я так за вас беспокоилась, мои дорогие! Почему вы мне не сообщили, что едете кататься? Всё время забываете про телефон, это так легкомысленно!

Мистер Джон извинился по-английски, но «мама» неожиданно для всех возразила ему по-русски:

– Ну уж вы-то не виноваты, сэр. Ведь вы не знали даже о моем существовании, а тем более не могли знать моего телефона.

«Мистер Джон», очарованный Воробьевой, забыл о своём инкогнито и из озорства отвечал также по-русски:

– Счастлив познакомиться с вами, сударыня. Буду признателен, если вы сообщите мне ваш телефон.

Они попрощались, и «мама» пригласила его обедать в пятницу к пяти часам.

– Кто он, мои дорогие девочки? – спросила она, когда, шелестя шинами по гравию дорожки, автомобиль медленно укатил.

– Говорит, что австралиец, и как будто богат, – отвечала Жаннетта.

– А по-моему, еврей из Харбина, – холодно и презрительно отпарировала Нелли, всегда верившая, только своим глазам, – но азартный игрок! Это в нём сильнее всего.

– Хорошо, посмотрим. Завтра я всё о нем узнаю. В пятницу после обеда вы поедете проветриться в Ханчжоу. Если он вами заинтересовался, тоже поедет. Если нет, я всё сделаю сама. А вы побудете в Ханчжоу. В пятницу там праздник, будут катанья по озеру с разноцветными фонариками. Не правда ли, чудесно, девочки? А теперь спать! Уже очень поздно или очень рано, не знаю, как и сказать.