Вершина холма

– Мне не нужен мужчина на одну ночь.

Они не поцеловались на прощание, и ни один из них не спросил, когда они встретятся снова.

Майкл вернулся в гостиницу и выпил виски. Он знал, что сейчас ему не заснуть, хотя он встал рано и проехал за день более трехсот миль. Желание, которое пробудила в нем Трейси, потеряло индивидуальную направленность, Майклу захотелось отомстить жене. Но город, который он знал до встречи с Трейси, изобилующий хорошенькими и доступными девушками, исчез, как Троя, а номера телефонов были погребены под пеплом Помпеи. Внезапно он вспомнил телефон Сьюзен Хартли. Она написала его на листке бумаги и послала ему по почте, уже уехав из Грин-Холлоу. Под цифрами она черкнула: «Воспользуйся им. Сьюзен».

Он плохо удерживал в памяти телефонные номера, но теперь, поздней ночью, после тягостного вечера, проведенного с женой, Майкл ясно вспомнил его и набрал. Он застал Сьюзен дома, в ее голосе не чувствовалось удивления. Она дала ему свой адрес. Сьюзен жила поблизости, и Майкл добрался до нее пешком. Он провел у Сьюзен большую часть ночи и получил от этого удовольствие, если это можно было так назвать. Она оказалась восхитительной женщиной. Антуану это послужит хорошим уроком, подумал Майкл. Перед глазами у него все еще стояло лицо жены, произносящей: «Мне не нужен мужчина на одну ночь». Не в силах заставить себя по-джентльменски остаться у Сьюзен до утра, Майкл сказал, что ему надо рано ехать в Грин-Холлоу. Она не обиделась и промолвила: «Этому суждено было случиться», но не объяснила, что именно имела в виду.

Майкл оделся и пошел в гостиницу, так и не выяснив этого. То ли она хотела сказать, что им суждено было переспать, то ли слова Сьюзен относились к его поспешному уходу. Но теперь это уже не имело никакого значения.

Смертельно уставший, он добрался до кровати. Остаток ночи прошел беспокойно, и впервые за много лет ему приснилась мать.

Майкл встал поздно, чувствуя себя совершенно разбитым, как после пьянки, хотя вечером пил мало. Он позвонил в больницу, но там ему ответили, что мистеру Хеггенеру делают рентгенограмму и позвать его нельзя. Майкл попросил передать, что еще позвонит. Он хотел знать, когда Хеггенера отпустят и его можно будет забрать из клиники.

В это утро Калли отнесся бы к Майклу более терпимо – Сторз съел один тост и выпил три чашки кофе. Майкл медленно оделся, оплатил гостиничный счет, вывел машину из гаража и понял, что приедет в Грин-Холлоу уже затемно; выбираясь из Бронкса, он угодил в автомобильную пробку и, проклиная Нью-Йорк, покинул город, окутанный зимней дымкой.

В Грин-Холлоу он прибыл почти в полночь; весь день Майкл ничего не ел и порядком проголодался, но у него не осталось сил на то, чтобы зайти в бар Дэвиса за сандвичем. Он сразу направился к коттеджу. У ворот усадьбы Майкл увидел незнакомый автомобиль с потушенными фарами и габаритными фонарями, он стоял капотом к городу. Сторз проехал дальше, вылез из «порше» и быстро вернулся к воротам. Одолев минутное сомнение, он подкрался к большому дому по влажной от дождя дороге, поглощавшей шум шагов. Возле особняка он инстинктивно пригнулся, чтобы его не заметили. Бруно не лаял. Майкл вспомнил, что Ева повезла пса к ветеринару. Он заметил свет в большой спальне, потом луч фонарика мелькнул в библиотеке, что соседствовала с гостиной. По библиотеке, в которой, как помнил Майкл, находился сейф с драгоценностями, расхаживали две темные фигуры. Входная дверь была приоткрыта, и Майклу не потребовался ключ. Он прошел в темный холл, из него – в гостиную, на ощупь подбираясь к столу, где хранился револьвер. На лестнице послышались шаги, и внезапно в коридоре вспыхнул яркий свет. Майкл услышал, как в библиотеке что-то упало, зазвенело разбитое стекло, и два человека выскочили на веранду.

– Стой! – приказал Майкл. – Буду стрелять!

Он подбежал к столу и начал искать пружину, с помощью которой отпирался ящичек, но тут грянул выстрел, пуля просвистела у него над головой и разбила оконное стекло. Майкл бросился на пол и закричал: «Стой! Стой!» В дверном проеме он увидел Еву, на нее падал свет из коридора. Она снова выстрелила. Он метнулся за диван:

– Ева, это я, Майкл!

Она продолжала стрелять, пули впивались в мебель и отскакивали от стен. Она быстро израсходовала все шесть патронов. Услышав, как боек ударился по пустому патроннику, Майкл поднялся и включил лампу.

– Господи, Ева, ты соображаешь, что делаешь?

Ева покачнулась, взглянула на револьвер и уронила его на пол.

– Я услышала шум…

– Ты дала им возможность уйти, – рассердился Майкл. – И чуть не убила меня.

– Я услышала шум, – упрямо повторила Ева.

– Ладно, – сказал он. – Теперь они все равно скрылись.

Он подошел к Еве и обнял ее. Ева была в халате, она дрожала.

– Ну, ну, – попытался успокоить ее Майкл.

– Проклятый дом, – сказала она. – Спрятан в лесу. Вечно я одна, когда нужна помощь.

Она не плакала, в ее голосе звучал не страх, а злость.

– Послушай, Ева, поднимись наверх, оденься, и я отвезу тебя на ночь в гостиницу.

– Никому не выгнать меня из моего дома, и тебе тоже, – заявила она, отпрянув от Майкла. – Я буду спать в своей постели.

– Как хочешь, – сказал Майкл. – Я останусь внизу, вдруг тебе что-нибудь понадобится.

– Мне ничего не нужно. – Ева повернулась и стала уверенно подниматься по лестнице.

Когда дверь спальни захлопнулась, Майкл поднял с пола маленький револьвер с ручкой, отделанной перламутром. Хеггенер ошибался: в доме имелось еще оружие, и оно вполне могло послужить причиной чьей-то смерти. Майкл сунул револьвер в карман. Должно быть, наверху у Евы хранилась не одна коробка с патронами.

Оставив свет в коридоре, он прошел в библиотеку и зажег там люстру. Кроме разбитой стеклянной двери, через которую преступники выскочили из дома, опрокинув по пути столик, все осталось нетронутым. Картина, прикрывавшая стенной сейф, висела на своем месте.

Майкл вернулся в гостиную и оценил ущерб от стрельбы. Повреждений было немало. Он подумал, не вызвать ли полицию, но тогда Еве пришлось бы всю ночь отвечать на вопросы, а также объяснять, в кого именно она стреляла; Норман Брюстер прочитал бы ей лекцию о том, что неправомерное применение огнестрельного оружия является преступлением. Майкл решил не звонить в полицию. Не гася лампу, он устроился в кресле и попытался заснуть.

Ему казалось, что он не спал, но Еве пришлось трясти Майкла за плечо, чтобы разбудить его. Он открыл глаза и посмотрел на нее. Утреннее солнце светило в окно. Ева была одета и казалась спокойной.

– Мне пора ехать в Берлингтон, – сообщила она, – надо привезти Бруно. Благодарю тебя, ты так бдительно охранял меня.

Ее иронический тон объяснялся тем, что Майкл проснулся далеко не сразу.

– Мне нужно до твоего ухода поговорить с тобой о происшедшем, – сказал он.

– Все очень просто, – спокойно произнесла она. – В дом забрались воры, и я их прогнала.

– Мне кажется, тебе не стоит впутывать в это дело полицию. В любом случае за стрельбу тебя по головке не погладят. Расспросам не будет конца.

Ева кивнула, словно она была учительницей, а он – учеником, подавшим разумную идею:

– Возможно, ты прав. Я уверена, они все равно никого не поймают. В прошлом году нас обворовали, но никто даже не был арестован. От полиции проку мало.

– Когда ты ушла спать, – сказал Майкл, – я заглянул в библиотеку. Насколько я могу судить, они ничего не утащили.

– Я напугала их прежде, чем они успели до чего-либо добраться. Трусихой, во всяком случае, – гордо заявила она, – меня не назовешь.

– Это верно. Но, – сухо добавил он, – одного выстрела было бы вполне достаточно.

– Я с радостью бы их убила, – сказала она.

– Ты едва не застрелила меня.

– Я считала, что ты в Нью-Йорке, – объяснила Ева. – Ты совершил глупость, не предупредив меня о своем приезде. Если бы ты пострадал, виноват был бы сам.

– Я раз десять громко назвал себя.