Вертолёт
Шрифт:
– Братцы! Хлопцы вы мои дорогие!..
– Чибрин? Ты, что ли?
– его хлопали по спине.
– А остальные где? Господи! Неужели только тебе одному?..
– Еще двое, - капитан по-мальчишески всхлипывал.
– Не уберег я ребятушек. Полегли. И даже схоронить не смогли по-человечески...
– Все, капитан, успокойся. Соберись. Раз уж приключилась такая кулебяка... Мы - тоже хороши! Могли бы раньше за вами рвануть, да вот недокумекали.
– Ладно, Костяй, делаем так. Ты карауль здесь с капитаном, а я лезу за теми двумя. Все вместе возвращаемся к вертолету.
Сияло солнце,
Офицеры и рядовой состав - всего пять человек, считая пришедшего в себя Ваню Южина, заседали на древесном срезе лесного пня. Вертолет стоял тут же, заботливо прикрывая своих хозяев от жаркого светила.
– ...Ты извини, Вань, но я думал, ты точно копыта отбросишь. Такая у тебя была нога! Раздутая, страшная...
– Что теперь об этом, - Чибрин нахмурился. Матвей, однако, имел что возразить. Живо повернувшись к капитану, заговорил.
– А что? Это, между прочим, немаловажное обстоятельство! Выходит, живучесть человеческая повышается! Как я вчера с дерева сорвался, - метров пятнадцать, наверное, пролетел, - и что? Даже синяка не заработал!
– Если бы так было со всеми...
Фраза тенью легла на лица. В памяти были свежи вчерашние потери.
– Ладно, братцы, - Константин взял на себя роль старшего. Майорские погоны все-таки к чему-то обязывали.
– За ребят, что погибли, хлебнем чайку. Это пока... Потому как нельзя нам расслабляться. Хлебнем и временно забудем. Потому что и горевать нам тоже некогда. В войну плакать не позволялось, а сейчас у нас - та же война.
– Надо решать, что делать дальше, - буркнул капитан.
– Согласен. Но это вопрос - особый. С кондачка не решишь.
– А что тут решать?
– оператор заволновался.
– Ясное дело, летим на базу!
– Хорошо. И что дальше?.. То есть, я хочу спросить, как ты себе это представляешь? Залететь в солдатские казармы и приземлиться на чью-нибудь тумбочку? А если дежурный со страху швырнет подушкой?
– Пусть только попробует! У нас семь ракет! Даже при таких габаритах этого достаточно, чтобы разнести черепушку любому идиоту.
– Так за каким дьяволом ты собираешься туда лететь? Чтобы лупить из ПТУРсов по солдатским черепушкам?
– Зачем? Проникнем в штаб! Если не хочешь, для начала - сядем на крышу. Кто-нибудь разведает обстановку и оглядится.
– Так, а дальше?
Оператор разозлился. К многостадийным прогнозам он не привык.
– Дальше-дальше! Сообразим по обстановке. Может, напишем какую-нибудь записку. Сигнал какой-нибудь дадим. Надо же сообщить командиру полка.
– Надо-то надо, только что ты сумеешь объяснить ему в записке? Константин был неумолим.
– Очень просто! Так, мол, и так, напишу, случилось загадочное ЧП. В чем дело, не знаем, но просим принять меры. Должен же он что-нибудь сделать!
– Не знаю... Да и не поверят в штабе такой записке, - усомнился Чибрин.
– Вот и я о том же, - кивнул пилот.
– Решат, что кто-то подшутил.
– Но потом-то, когда мы объявимся, должны поверить!
– оператор даже пристукнул ладонью по пню.
– Скор
ты, братец, на выводы, - пробормотал Константин. В отличие от других он не сидел, а полулежал. Солидный его майорский живот вольготно свешивался набок. На этот живот нет-нет, да и поглядывали спорящие. В чем-то он убеждал их лучше всяких слов.– Уверить-то мы их, может быть, уверим, - предположил капитан.
– Но как предугадать реакцию?
– В том-то вся и беда, - вздохнул Константин.
– Нам ли не знать наших начальников! Даже если и поверят, то ничем они нам не помогут. Это во-первых. А во-вторых, у нас с вами такая житуха начнется, что лучше даже не помышлять об этом. Наедет сотни четыре экспертов - биологов, физиков, радиотехников, инженеров. Вертолет разберут на кусочки, а каждого из нас посадят под микроскоп и будут чесать подбородки, аналитики хреновы.
– А кого-нибудь и разрежут, как подопытную лягуху, - невесело пошутил сержант. Южин слабо улыбнулся. В разговоре он не участвовал, но и с закрытыми глазами к словам сотоварищей прислушивался.
– А что? Очень даже запросто!
– подтвердил Константин.
– Надо себя заранее готовить к тому, что заниматься всей этой бодягой будут особые ведомства. Тему, конечно, засекретят, и никому из родных ничего не сообщат.
Словно по команде, беседующие пригорюнились. Мрачноватый Константин на этом не успокоился и подбавил дегтя.
– Кое-кому, возможно, покажется очень удобным сложившееся положение. Сами посудите, в некоторых делах мы можем стать незаменимыми.
– Это в каких, например?
– прищурился оператор.
– А в таких. Обязуют тебя, скажем работать на разведку или контрразведку, и отправишься за кордон выполнять спецзадания. Чего проще упрятать тебя в дипломат, а то и вовсе в карман.
– Ну уж дудки!..
– И никакие не дудки! С тобой и разговаривать никто не станет. Пока ты такой, ты - никто. И уж не волнуйся - вцепятся в нас такой хваткой, что не выпутаешься.
– Что же ты предлагаешь? Так и скитаться по этим лесам? Или тебе мало вчерашнего? По мне, так лучше пусть контрразведка, чем крысы со шмелями.
– В самом деле, майор, - Чибрин поднял голову, - с вариантами у нас не густо. Ты можешь предложить что-нибудь иное помимо базы?
– Не знаю, - честно признался Константин.
– Ей-богу, не знаю. Одно могу только сказать: пока у нас оружие и боевой вертолет, пока нас пятеро - это кое-что да значит. И можно проводить свои собственные эксперименты. Во всяком случае, никакие ученые нам не помогут. Это не грипп и не ангина, и аспирина против нашей болезни еще не выдумано.
– Значит, торчать здесь?
– с тоской вопросил оператор.
– Зачем же? Можно отправиться в город. Ни в пище, ни в чем другом недостатка у нас не будет.
– А особенно в женщинах, - буркнул сержант. Константин пропустил реплику мимо ушей.
– Так или иначе - один я ничего не решаю, а звания в сложившейся ситуации не в счет. Предлагаю проголосовать. Первый вариант - возвращаемся на базу с различными мерами предосторожности, второй - летим в город, успокаиваем родных и начинаем ломать головы самостоятельно. Нас пятеро, стало быть, к одному из решений мы обязательно придем.