Весь мир – театр. А люди?..

***

Родстер пришел к ужину взвинченный и сердитый, он так яростно кромсал свежий стейк из оленины, как будто хотел его разрезать вместе с тарелкой, на которой тот лежал. Подождав, когда Хантер выйдет из столовой, я обратилась к нему с вопросом:

— Что-то случилось?

В ответ мне послышалось яростное пыхтение.

— Вас не учили за трапезой оставлять все чувства в стороне?

— Учили, учили. Простите, Диана, я просто взбешен. Зря я сегодня приехал к вам, я только испорчу вам настроение.

Я обиделась:

— Еще не поздно уйти. Я вас не держу.

— Еще раз прошу прощения, я постараюсь взять себя в руки. Как прошел ваш день? Были в театре?

— Да. Мы даже подписали с господином Рихтером контракт.

— Поздравляю.

— Это не моя заслуга. Наш директор сообщил мне, что через неделю приезжает невеста нашего принца — принцесса Лари. Они посетят театр, и господин Рихтер намерен показать им наш спектакль, а контракт подписал, чтобы я уже никуда не делась.

Родстер запыхтел еще громче, а потом и вовсе отбросив нож с вилкой, вскочил и заметался по комнате туда-сюда.

— Ой, — с наивностью семилетней девочки воскликнула я, — вы тоже, когда волнуетесь, бегаете по комнате?

Резкий разворот, испытывающий взгляд:

— Вы потешаетесь надо мной?

Мои честные— честные глаза и обиженный голос:

— Почему вы всегда обвиняете меня во всех смертных грехах? Я просто сама всегда так успокаиваюсь. А еще, — мой невинный взгляд и ободряющий тон, — очень помогает сунуть голову под холодную воду. Попробуйте.

Понимающая усмешка и уверенное:

— Издеваетесь. Вам говорили, что вы — змея, Диана?

Я обреченно вздохнула и с покаянием:

— Да, да. Мы уже это выясняли.

— Знаете, как ни странно, но я успокоился. Спасибо!

Родстер опять сел за стол, спокойно продолжил терзать свой стейк и, уже более любезным тоном, проговорил:

— Я не зря пришел к вам. Вы действуете на меня довольно отрезвляюще.

— Так, в чем же дело? Вы узнали о контракте? — невинно поинтересовалась я.

— О каком контракте? О вашем? Нет, я не виделся еще с господином директором. Я к вам сразу из дворца.

— Значит, Его Величество вас расстроил?

— Расстроил — слабо сказано, он взбесил меня.

— Чем? Что случилось?

— Г-ммм, моим помощникам надо поучиться у вас вести допросы, да и мне, наверное, тоже. Сдаюсь. Я готов вам рассказать, может, что и подскажете. А ваша тетя говорила, что вы живете чужим умом? Такого изворотливого ума, как у вас, я еще не встречал. Вы оправдываете свой Дар — вот уж, действительно, хамелеон.

— Не отвлекайтесь. В чем дело? Король снова вас выгоняет?

— Он на грани этого. К сожалению, терпение и здравомыслие не его добродетели.

Я хмыкнула:

— У вас это семейное? Хотя, я остановлюсь на терпении. Здравомыслие, слава богу, у вас есть.

— Сомнительный комплимент, но, впрочем, спасибо.

— Переходите к делу. Я к вашим услугам.

Тяжело вздохнув, Родстер сказал:

— Через неделю приезжает принцесса Тифу. Наш король хочет женить на ней Чарльза. Я с самого начала был против этого брака. Я предлагал для принца Адель, принцессу королевства Фламма. По стихиям Огонь и Воздух более подходят друг другу, чем Воздух и Вода. Кроме того, для нас королевство Огня стратегически более важное. Мы-то, ясное дело, лакомый кусочек для любого из них: у нас со всеми есть границы. Нам же важны два королевства — Земли и Огня. Земля славится своими полезными ископаемыми и огромными просторами, но, к сожалению, там только два наследника мужского пола. А королевство Огня — самое передовое по своим новшествам. Нам не мешало бы перехватить у них секрет выплавки металлов, изготовления оружия, да и много еще чего. Еще год назад Чарльз был представлен обеим принцессам, и, хотя я ему рассказал все преимущества брака с Адель, упрямый мальчишка выбрал Лари. А наш король потакает племяннику. Не удивлюсь, что с легкой руки Ее Величества. Любовь — во главу всего!

— А вы, оказывается, циничны, Родстер. Я тоже за любовь. Пускай принц будет счастлив.

— Диана, вы были счастливы в браке?

— А причем тут наш брак с Хельмутом?

— Потому что ситуация очень похожая. Чарльз — да, влюблен, но принцесса….

— Вы имеете в виду то, что она не девственница? — Не подумав, ляпнула я.

— Тааак! Еще и это! — Родстер грозно нахмурил брови. — Я, правда, предполагал что— то подобное. В прошлое свое посещение, принцесса вела себя …г-ммм, не совсем адекватно по отношению к актеру Финку.

— Да? — я подняла брови. — Может быть, расскажете поподробнее?

— Рассказывать нечего, говорю вам. Я, как герцог лэ Вэль, был настолько взбешен тем, что король не прислушивается к моим советам, что, как актер Финк, ответил ей что-то резкое и ушел. Кроме того, я, лично я, имею договоренности с королем Огюстом соединить браком Чарльза и Адель. Теперь он посчитает меня несерьезным политиком. Я бился до последнего! Что делать я не знаю!

— А Адель? Какая она? Почему она не понравилась Чарльзу?

— Потому, что первой приехала Лари и так задурила голову принца, что на Адель он уже, практически, не смотрел. А она девица гордая, навязываться не стала, хотя, как я понял, Чарльз ей понравился.

— Значит надо заставить Чарльза посмотреть на нее внимательнее.

— Как? Когда? Через неделю все будет решено.

— А Чарльз знает о … г-ммм…. Лари, что она,…

— Диана, вы были замужем. Мы с вами ночами не книжки читаем, и вы прямо не можете назвать этот процесс?

— Меня не учили этому, — огрызнулась я. — Так что? Он знает, что она не невинна?

— Будет оскорблением поднимать этот вопрос. Так и до войны можно допрыгаться.

— А он бы расстроился, как вы думаете?

— Думаю, да. Принц любит с первым юношеским пылом. Я думаю, что он был бы разочарован.

И тут я вспомнила Вернера.

— А если бы принцесса опозорила себя своим поведением?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, допустим, она отдалась бы, скажем так, актеру Финку, а потом на глазах у всех, бегала бы неодетой по дворцу. Это умерило бы любовный пыл Чарльза и заставило бы его более благосклонно посмотреть на Адель?

— Что вы уже придумали, чудовище? Я не собираюсь спать с этой вертихвосткой.

— А вам и не надо. У меня есть человек, который с удовольствием это сделает за вас.

— Тааак, рассказывайте. К черту уволю всех своих советников и возьму вас на службу. Вы обещали мне желание за сохранение своего Дара.

— Меркантильный вы человек, герцог.

— Я — государственный человек, и престиж государства стоит у меня на первом месте.

Я невольно вздохнула. А я-то думала!

Я рассказала все, о чем мне поведал Вернер и о его «голубой» мечте». Родстер с интересом выслушал, от души посмеялся и задумался.