Ветер надежд

— Я вас смутил и прошу меня извинить, честное слово я не хотел, и чтобы загладить свою вину разрешите проводить до подъезда, чтобы быть уверенным, что вы благополучно добрались до дома, а то я буду переживать, если с вами что-то произойдет по моей вине, — с этими слова мы вышли из салона.

— Спасибо, я здесь рядом живу, мне даже дорогу переходить не надо, — ответила она, но в голосе слышались ноты, которые говорили совсем о другом.

— Я знаю, хотите, догадаюсь, где вы живете?

— Где? — почти шепотом спросила она.

— В восьмом доме, — и я показал рукой на её дом, — я угадал?

— Да, а вы тоже там живете?

— Нет, но я живу рядом, — и я показал ей дом напротив, край которого виднелся из-за угла здания, в котором находился видео салон.

— Как странно, что я вас раньше никогда не видела в салоне?

— То же самое готов сказать и я, поскольку хожу сюда периодически с момента его открытия.

Разговаривая, мы медленно шли к Викиному дому.

— Значит, Вас зовут Виктория.

— Просто Вика.

— Ах просто Вика, а меня Сергей Николаевич, а лучше просто Сергей, а то отчество, как-то старит человека.

— А сколько вам, если это не секрет?

— Летом стукнет пятьдесят, а вам?

— Достаточно много, уклончиво, но вместе с тем кокетливо ответила она.

— Можно я попробую угадать?

— Вы опять хотите поразить меня своей проницательностью?

— Конечно.

— Что же, попробуйте.

Я знал о Вике все, но понимал, что нельзя перегибать палку с угадыванием всего, поэтому сделал серьёзное лицо и, посмотрев на Вику, сказал:

— Вам двадцать семь, нет…, я ошибся, двадцать восемь, я угадал?

— А вот и не угадали, — весело ответило она, — мне тридцать пять.

— Не может быть, вы меня разыгрываете.

— Вовсе нет, я могу паспорт показать, если вы мне не верите.

— Что вы, что вы, охотно верю, просто вы выглядите гораздо моложе своих лет, хотя впрочем, — я секунду помедлил, из памяти всплыли слова, которые мы говорили друг другу в первые дни нашего знакомства, и, подумав, я сказал слова, произнесенные тогда Викой:

— Возраст это состояние души. Можно и в сорок быть стариком, вы согласны со мной?

Вика остановилась и посмотрела на меня.

— У меня ощущение, что вы и впрямь можете угадывать мысли. Странно.

— Правда!

— Да, словно мы… встречались раньше, только где, убей бог не помню. Возможно на вечеринке у моей одной приятельнице. Вы пишите стихи?

— Ой нет, что вы. Хотя, в молодости увлекался, как и многие. И вообще, у меня тоже ощущение, что я вас раньше… видел.

— Наверное, это было в прошлой жизни.

— Наверное, — медленно произнес я, — или, в будущей.

— Вы думаете такое возможно?

— А почему нет. Живут два человека на планете, никогда не встречались и не видели друг друга, а в прошлой жизни они были, к примеру, мужем и женой. Вероятность, что они снова встретятся и полюбят друг друга равно наверно нулю, а может и не нулю, а скажем один на сто миллионов. А раз так, значит когда-то у кого-то выпадет этот случай, и люди встретятся и снова полюбят друг друга и всё повторится как в прошлой жизни.

— Но так не бывает.

— Почему?

— Потому что это фантастика.

— Но вы же сами любите смотреть фантастику, боевики, ужасы. Почему происходящее в кино может, а в жизни нет?

— Потому что это кино.

— А разве кино, это не реалия жизни?

— Возможно и реалия, но фантастика в кино, это совсем другое. Фантастику авторы фильма придумывают не из жизни, а из…, — она запнулась, поскольку не знала, что сказать.

— Так откуда же берут сюжет для фантастических фильмов?

— Во всяком случае, не из жизни.

— Может вы и правы, но я в это мало верю.

— Напрасно.

— Вера и реальность неотделимы друг от друга, даже если они из области фантастики.

Снег перестал идти, и температура на улице немного повысилось, отчего снег начал таять, и проезжающие машины развезли на асфальте грязь, которая летела из-под колес. Я посмотрел на пасмурное небо и произнес:

— Погода не обещает улучшения, а так хочется солнца, моря или нет, лучше зеленой травы и пения птиц в тенистом лесу. А то такая погода приносит на память унылые мысли и унылые стихи, хотите, я почитаю вам стихи?

— Мне стихи? — удивленно спросила Вика.

— Да, а что это плохо?

— Нет, что вы, конечно почитайте.

Умчались годы молодые Мне скоро стукнет пятьдесят И метроном стучит тоскливо Все ускоряя жизни час. Пришла пора, когда уныло В окно ты смотришь на меня И ни рукой, ни ликом милым Не озаришь в ночи меня. Печаль легла на Землю эту Снега и грязь слились в одно И дождь весны навряд ли смоет Тоску унынья моего. Сижу, пишу, коряво, пошло, Чтоб скуку смертную изгнать И жду грозы с тоской и злостью Под шелест вьюги у окна.

— Кто это написал?

— Не знаю, может быть, я, а может быть какой-нибудь поэт, фамилию которого, я забыл.

— Какой вы странный.

— Почему странный?

— Ну как же. Читаете мне стихи и не знаете, вы их написали или не вы. И вообще…

— Я в детстве немного баловался этим, но потом забросил, посчитал, что это так, мальчишество.

— Увлекались поэзией?

— Читал Черного, Мандельштама, Клюева, но сказать, что увлекался, это громко сказано. Просто нравилось. Поэтому и пробовал писать, но быстро понял, что не дано и бросил.

— А чем сейчас занимаетесь?

— Сугубо земная специальность. Сантехникой.

— Торгуете?

— Нет, — засмеялся я, — ремонтирую. Работаю в фирме по обслуживанию салонов, саун и им подобных учреждений. Ванны, унитазы, раковины, батареи.

— Действительно весьма далеко от поэзии.

— Я же вам говорю. К поэзии весьма далек.

— А почему тогда фантастика, ужасы и боевики?

— Просто нравится. Не все конечно, но многое.

— Например?

— «Чужие», «Терминатор». «Матрица», — я перечислил еще десятка два названий известных фильмов, которые я смотрел, и которые мне действительно понравились.