Ветер надежд

— Так, прошу занять рабочие места, мы все в работе, дадут героя, обещаю банкет, впрочем, нет.

— Как нет? — задал кто-то вопрос.

— Сысоев пусть ставит, я ему свою звезду отдам, вот он пусть и ставит.

Мы рассмеялись. В наступившей атмосфере, после тревожных минут ожидания прихода Ломакина от начальства, это был первый радостный смех сотрудников подразделения.

Прошло еще немного времени, и расшифровка сигнала была закончена. На экране появился текст:

— Извините за сбитый спутник. Сообщение получено. Вылетаю на встречу. Место контакта уточним в следующем сообщении. Контактеров три человека, в том числе чета Луниных. Фейнхотен.

Прочитав сообщение, все взоры обратились в нашу сторону. Мы с Викой стояли дальше всех от экрана и, видя устремленный взор всех сотрудников, мне ничего не оставалось сделать, как сказать:

— Банкет по поводу встречи с инопланетянами за нами.

В гуле голосов, который последовал за этим, я расслышал только один:

— Сергей Николаевич, а кто будет третьим?

— Это начальству решать, но я бы послал Сысоева, он у них выбьет по максимуму.

Гул голосов потонул в дружном рукоплескании и стихийно возникшем веселье.

Ломакин отправился к начальству с докладом о полученном ответе и очень быстро вернулся.

— Так, Лунины, вас на ковер к начальству, — он показал пальцем на потолок, — там обо все узнаете.

— И все? — спросила Вика.

— А что еще?

— Да нет, я просто спросила.

— А куда нам идти?

— За дверью вас ждут и проводят.

Мы попрощались, я обернулся и услышал, как кто-то произнес:

— Ни пуха, ни пера.

— К черту, — ответил я, и вышел за дверь.

Стоящий за дверью офицер провел нас по коридору в один из кабинетов. За круглым столом сидело несколько человек в штатском и военной форме. Судя по звездам на погонах, это были генералы. Нам предложили присесть.

Штатский приподнялся со стула и, посмотрев сначала на нас, обратился к присутствующим:

— Разрешите представить вам двух наших сотрудников, которые определены в инопланетном послании в качестве представителей с земной стороны.

Взоры собравшихся устремились в нашу сторону. Мне стало немного не по себе, словно сейчас должна быть устроена проверка на предмет того, подхожу я для этой миссии или нет. Я почувствовал, как повысился пульс и по спине потекли струйки пота. Вика под столом крепко сжала мою руку, и я постарался успокоиться и не волноваться. Между тем выступающий, продолжил, уже непосредственно обращаясь к нам:

— Надеюсь, вы понимаете, сколь ответственная миссия выпала на вашу долю, представлять человечество в первом контакте с инопланетной цивилизацией. Надеюсь, что вы достойно справитесь с этой миссией и сможете убедить их, что мы, земляне, всеми силами стремимся к миру и прогрессу и будем рады, если они примут нас как равных и окажут посильную помощь в восстановлении разрушенного на Земле.

Впрочем, на это акцентировать внимание не стоит, но намекнуть надо обязательно, — добавил он уже не таким менторским голосом.

Я смотрел на сидящих за столом и почему-то вдруг абсолютно успокоился и подумал:

— О каком мире и прогрессе могут говорить эти генералы, когда всю жизнь они только и занимались, что готовились к войне. А эти в штатском, наверняка какие-нибудь важные чиновники, которых заботы о простых людях совершенно не интересуют. Они пальцем не пошевелят, когда дело касается вредных выбросов в атмосферу, или других экологических проблем. А ведь считают себя бог весь кем.

Я смотрел на них и совершенно отвлекся оттого, что говорил человек в штатском. Он словно читал инструкцию из учебника о правилах хорошего тона на приеме у английской королевы. Я только услышал его последнюю фразу:

— Надеюсь, что вы оправдаете наши надежды.

— Обязательно, — вдруг сказал я, и, поняв, что ляпнул что-то не то, добавил, — мы постараемся.

Говоривший, строго посмотрел в мою сторону и произнес:

— Надеюсь.

Стоящий офицер за нашей спиной проводил нас из зала и показал дорогу обратно. Идя по коридору, Вика сказала:

— Сереж, что ты, в самом деле. Надо же было так сказать, еще бы спросил, кто третьим будет, уж лучше промолчал бы.

— А что, я и хотел спросить насчет третьего, просто не успел.

— Во-во.

— Что во-во. Да ты видела эти, извини меня за выражение, «рожи». Знаешь, когда он начал говорить насчет того, что, дескать, не мешало бы помощи попросить и прочее, я знаешь, кого вспомнил?

— Кого?

— Пушкина, и его старуху, которая посылала старика у золотой рыбки то одно просить, то другое.

— Это ты напрасно.

— Вовсе нет. Ладно, замнем, у меня свое мнение и я при нем останусь, — сказал я, подходя к дверям комнаты связи.

— И почему ты так не любишь начальство?

— А за что его любить? Зонина можно, Ломакина. Они работяги, а эти?

— Они тоже люди и это их работа.

— Вот насчет того, что они люди, я с тобой целиком и полностью согласен, а во всем остальном,… Знаешь, я тебе так скажу. Честный человек в чиновники не лезет, а…

— Но ты ведь им стал!

— Когда?

— В прошлой жизни.

— Тогда… Обстоятельства вынудили и потом…

— У всех обстоятельства, так что не надо всех скопом одной гребенкой причесывать.

— Хорошо, не будем, — и я открыл карточкой дверь, которую нам выдали перед уходом.

Сотрудники радостно встретили нас. Ломакин вышел вперед и спросил:

— Как, начальство лекцию прочло?

— Прочло, — ответил я, — ощущение, что я очутился в райкоме партии на инструкции перед поездкой за границу.

— Да, а что это такое?

— Это я вам, как ни будь, на досуге расскажу.

— А в целом?

— А в целом, масса впечатлений, от звезд на погонах у меня произошло помутнение рассудка и я, по выражению супруги, не то ляпнул.

— Правда, Виктория Александровна?

Вика покрылась румянцем и ответила:

— Он шутит.

Мы перекинулись с Ломакиным взглядами, и он понял, что остальное мы с ним обсудим позже и вдвоем.

— Слушайте, а вы не спросили, кто будет третьим? — неожиданно спросил он.

Я рассмеялся, а Вика, поняв причину моего смеха, стараясь сохранить спокойствие, сказала:

— Нет. И вообще мне надо идти работать, — и отправилась к своему рабочему месту.

Не сговариваясь, мы ударили по рукам и, улыбаясь, разошлись по своим местам.