Ветер Судьбы

В этот миг затрещал сухой тростник, и на поляну вылетел огромный секач. Охотника спасла мгновенная реакция. Он успел откачнуться назад, избежав удара чудовищных клыков. Кабан лишь зацепил Тьелко плечом, но этого хватило, чтобы крепкий высокий нолдо отлетел вверх тормашками на несколько ярдов. Промахнувшись с первым ударом, секач развернулся всем корпусом и снова бросился на Охотника. С белых клыков длиной в две ладони летели клочья пены. До копья не дотянуться... Тьелко вжимался в землю, вытянув из ножен сияющий кинжал отцовской работы. Уж это оружие не подведет! Вепрь толкал охотника рылом, пытаясь поднять на клыки, негнущаяся шея мешала зверю. Тьелькормо отодвигался, избегая острых копыт, пытаясь выбрать момент для удара кинжалом. Долго такие пятнашки продолжаться не могли, малейший бугорок - и конец! Глупо так! И тут раненый квэндо шевельнулся, издав протяжный стон. Кабан резко развернулся к новому противнику. Этого мгновения Тьелко хватило, чтобы всадить кинжал в бок зверя. Но даже смертельной раны было недостаточно, чтобы остановить вепря, этот живой таран. Успеет добраться до раненого - растопчет. Охотник, всей тяжестью повиснув на рукоятке, сумел повернуть кинжал в теле зверя. Еще два шага - и кабан ткнулся рылом во влажную землю.

Тьелькормо медленно поднялся на ноги, внимательно осмотрел свои колени. Все-таки слегка вздрагивают! Хорошо, что помощники его сейчас не видят! Ощупал бока, плечи - вроде все цело. Правда, несколько живописных синяков ему обеспечено. Тут наконец-то послышался конский топот, и на поляну выехали загонщики. Наполнив лес восторженными воплями, нолдор попрыгали с седел и бросились к своему доблестному командиру. Тот встретил их с недоброй усмешкой:

– Ну, спасибо, верные помощнички! Выгнали вепря точно на меня и как раз вовремя! Вы что, не слышали, я сигналил вам по осанвэ, что охота отменяется, непредвиденные обстоятельства? Что приказал бросить гон и спешить сюда?

– Но, командир, мы сразу развернулись, как Зов услышали! Может, просто случайно кабана спугнули?

– Ладно, разбираться сейчас не будем. Видите, я раненого квэндо нашел, надо его на Амон Эреб поскорее доставить. Сходите кто-нибудь за моей лошадью, она вон там. И кабаном займитесь. Да шевелитесь, надо до заката успеть в крепость попасть!

Вечером братья встречали великого Охотника с двойной добычей. Двое лекарей крепости долго бились над странным больным, но так и не смогли привести его в чувство. Потом за дело взялся Нельяфинвэ. Безрезультатно. Больше всего удивляло вождя, что ни ему самому, ни опытным целителям не удавалось просканировать раненого. На сознании квэндо стоял щит огромной мощности. Майтимо сильно тревожил найденыш, вождь чувствовал, что без силы майар тут не обошлось. Даже из бреда несчастного не удалось ничего понять - кто он, откуда шел, что с ним произошло. Но ощущение беды, принесенное в крепость неизвестным квэндо, было слишком явным, чтобы так просто от него отмахнуться.

Весь следующий день прошел в тщетных попытках вылечить найденыша. Майтимо решил просить помощи у Мудрых, обитавших в Оссирианде. Может быть те, чьи глаза видели звезды, отражавшиеся в водах Куйвиэнэн, сумеют разобраться в странной болезни этого юноши. Тем более что он, кажется, принадлежит к их народу.

Но тут в невеселом жилище сыновей Феанаро объявилась еще одна гостья. Ондхон, Вечная Бродяга, забрела на Амон Эреб навестить своих друзей. Все, кто был свободен от караульных дел, сбежались в Каминный зал послушать новости, которые станет рассказывать Ойорандель. Вечная Бродяга всегда была в курсе последних событий Белерианда. Хотя в последние несколько лет новости оптимизма не прибавляли.

Выслушав печальное повествование о разорении многих свободных стран и народов, Майтимо, наконец, решил обратиться к эльдалиэ-майа с проблемой, которая его так беспокоила:

– Рани, тут Тьелко раненого подобрал на болоте, мы с ним уже третий день бьемся, не можем в сознание привести. Он то лежит, как мертвый, то мечется и стонет, но странно так, даже в бреду ни одного внятного слова не произносит. Непонятно, ранка маленькая была, и яда не чувствуется. Посмотришь, что с ним такое? Это, похоже, лайквэндо из Оссирианда.

Ондхон прижала ладони к вискам больного, потом откинула одеяло и размотала повязку. Келегорм засветил кристалл и наклонился над своим подопечным. Он еще ни разу не видел Ондхон в роли лекаря. Захватывающе интересно было наблюдать, как чуткие пальцы скользят над раной, не касаясь кожи, а воспаленные ткани покалеченного тела будто откликаются на неощутимый зов...

– Так просто не получится!
– Ондхон вдруг резко выпрямилась, - сверху рана затянулась, а под ребрами гной скопился. У вас есть ножичек, маленький, тонкий, но острый? Нарыв надо вскрывать.

Атаринке молча вышел в другую комнату, но вскоре вернулся, держа на ладони что-то блестящее. Ондхон поблагодарила кивком и подержала над ножом светящуюся ладонь. Потом снова склонилась над раненым. Братья полукругом стояли за спиной Тьелькормо, готовые помочь в любой миг. Но Ондхон помощи не требовалось. Шепнув на ухо лайквэндо несколько слов, она быстро и точно проколола больному между ребрами. Из крошечного разреза выступили несколько капель крови и гноя. Тьелькормо, сам специалист по всевозможным ранам, успел подумать: "А как выдавливать-то?" Но Ондхон, долго не размышляя, припала к разрезу губами и принялась высасывать содержимое раны. Братья только молча наблюдали за варварским методом лечения. Сплюнув несколько раз, эльдалиэ вернулась к более традиционному способу: прижала пальцы к вискам лайквэндо и тихо-тихо запела. Песнь Силы журчала, как ручеек меж деревьями, почти не вызывая колебаний в окружающем пространстве. Феанариони и не заметили, как их окутал сонный покой лесной чащи, в воздухе повис таинственный аромат неведомых растений, прячущихся в сумрачных глубинах, куда не добираются солнечные лучи... Воздействие было таким сильным, что у эльдар начали подкашиваться ноги. Майтимо спохватился, ухватил братьев под локти и потащил в другой конец комнаты. Только Тьелко самоотверженно остался держать фонарь.

Осенняя ночь быстро вступала в свои права. Еще чуть-чуть - и все вокруг будто сажей засыплют. Майтимо засветил еще два кристалла. Подошло время ужина.

А журчание песни все продолжалось. Когда все разместились за столом, Макалаурэ хотел позвать их гостью.

– Не трогай!
– удержал брата Куруфинвэ.

– Неприлично же так!
– засомневался менестрель.

– Братец, а ты ни разу не слышал, как Ондхон бранится, если ее от работы отрывают?

– Как бранится?

– Да, так! Иди, помешай ей, узнаешь, что такое "неприлично"!

После ужина Старший разогнал братьев по спальням, а сам все-таки подошел глянуть, как дела у Ондхон. Но не успел Майтимо приблизиться к лежанке, как вдруг раненый квэндо подпрыгнул на постели с резким воплем. Целительница успела перехватить его за плечи, придержала, пока несчастный не затих, потом ласково уложила на подушку.

– Спи!
– повелительный голос сразу угомонил больного, он расслабился, а когда Ондхон провела пальцами по мокрому лбу, заснул крепко и спокойно. Ондхон устало вздохнула и потерла лицо ладонями.

– Ну, и что с ним такое было?
– Нельяфинвэ так беспокоил странный раненый, что не представлялось возможным отложить расспросы до утра. Видимо, Ойорандель была с ним согласна.

– Сейчас лайквэндо будет спать. И проспит долго. Но вот сможет ли поправиться - не знаю. Слишком много жизненной силы из него вымотано. Сумеет восстановиться - будет жить. Если у этого мальчика найдутся важные причины цепляться за жизнь: возлюбленная, дитя - он выкарабкается.

– Но кто его так? И почему мы не смогли справиться с этой раной? Чем ее нанесли?
– Майтимо сильно тревожило ранение, которое не могли исцелить опытные лекари и лучшие воины нолдор.

– Нельо, друг мой, тут в двух словах не расскажешь. Пойдем куда-нибудь, побродим, в лес, к ручью. Там поговорим обо всем.

Майтимо молча направился к дверям. Ойорандель поспешила за ним, мимоходом безошибочно сдернула с гвоздя один из плащей, накинула на широкие плечи вождя. Снаружи ночь охватила их промозглой сыростью, ветер сразу отыскал малейшие щелочки в одежде.

Все так же молча они спустились по склону горы в узкую расселину. В теснине несколько кривых сосен пытались выжить, цепляясь за камни. Из-под нависшей скалы пробивался звонкий родничок.