Винсент

Я пытался бежать быстрее, ощущая безумное возбуждение… снова! И за последние пятнадцать минут я не раз задумывался, как бы это было — спариваться с ней.

Эвелин уйдет и тогда все снова вернется в норму. Мои гормоны просто сошли с ума, ну да, брачный период был в разгаре, и до прошлого года у меня была Валери. Природу невозможно отключить просто потому, что я в трауре. Не во время гона! Я знал, что Марсель несколько раз в день передергивал себе за сараем. Сильное сексуальное влечение было в нашей природе. Как я мог думать, что траур окажется сильнее, чем волк? Но я не уступлю этому желанию, тем более не с этой женщиной.

Я остановился, прислонился к пихте и расстегнул штаны. Было холодно, но мне казалось, я плавился внутри.

Схватив член в руку и жестко массируя его, я попытался вспомнить Валери, ее голос, ее руки на моей груди, ее тесноту вокруг моего члена… и все же это было лицо той женщины, которое затмило все мои мысли.

— Эвелин, — захрипел я сквозь стиснутые зубы, когда мои яйца болезненно сжались.

Я начал дрочить еще жестче, с сердитым отчаянием. Заглушая вой, рвущийся из горла, я спустил на снег, зажимая пульсирующий член в руке.

— Абсолютно невозможно, — сердито рычал я, возвращаясь в дом своей стаи. — Из этого никогда ничего не выйдет!

Я думал о набухании, которое всегда сопровождало мою кульминацию. Так же, как и волки, после секса мы на некоторое время оказывались словно запертыми в нашем партнере — генетическое наследие, которое мы разделяли с волками, чтобы никто другой не смог оплодотворить нашу пару. Наши женщины знали это… и им это нравилось. С людьми такого не происходило. Что Эвелин подумает о моем генетическом отличии? Кроме того, мы были сексуально более активны, чем люди, и более доминантны по отношению к нашим женщинам — особенно во время брачного сезона. Логически все было против отношений с человеком. К счастью, Эвелин скоро исчезнет.

Мне удалось избежать встречи с братьями. На данный момент у меня не было желания выслушивать высказывания Оливера или упреки Марселя. Оба учуяли бы мое возбуждение, а Оливер увидел бы в нем только еще одну угрозу своему положению в стае. Даже уже когда Валери забеременела, его это раздражало. За то, что ее приняли в стаю, я должен был поблагодарить только тот факт, что Оливер опасался, что я брошу ему вызов как альфе, если он лишит меня Валери. Приглушенный стон в доме вернул меня к реальности. Оливер снова спаривался с Моной — но на этот раз они, по крайней мере, отправились в ее комнату.

Я тихо прокрался вверх по лестнице, надеясь незаметно исчезнуть в своей комнате, но столкнулся с Фионой, которая выходила из ванной. Ее тело и волосы были обернуты в полотенца. Наша младшая сестра была полной противоположностью Моне. Фиона обладала совершенными пропорциями и была прекрасна. Это было особенно заметно в этом большом махровом полотенце. Вероятно, Оливер потребовал от нее спаривания, прежде чем отправился к Моне. Как только Оливер уходил, Фиона сразу же исчезала в ванной, словно не могла вынести его запаха.

— Ты возбужден, — удивилась Фиона, втягивая воздух через нос. — Я чувствую запах.

Удивление на ее лице смешалось с неуверенной надеждой. Она все еще верила, что я брошу вызов Оливеру, чтобы стать альфой стаи.

— Хочешь пойти ко мне в комнату? Я лучше ублажу тебя, чем Оливера.

Ложь в выражении ее лица невозможно было не увидеть. Фиона не хотела ни моих, ни его прикосновений, но наше спаривание определенно обострило бы конфликт между Оливером и мной. Конечно, Фиона надеялась на это. И она знала, что у меня нет никакого сексуального интереса к ней или к Моне.

Я сделал шаг назад, увеличивая дистанцию между мной и моей младшей сестрой.

— Ты знаешь мой ответ, Фиона.

Она пожала плечами.

— Ты не сможешь подавить это навсегда, Винс. Валери умерла год назад, начался гон, твои инстинкты возьмут верх. Или ты собираешься дрочить за сараем каждый день, как Марсель? — Ее взгляд погрустнел. — Это не достойно тебя. Ты был бы лучшим вожаком стаи. Почему бы тебе, наконец, с этим не согласиться? — Она сделала еще один шаг ко мне, и я почувствовал, что на этот раз она была серьезно настроена. Фиона искала конфронтации, — Тебе я дам добровольно то, что Оливер берет без согласия. Я не хочу занять место Валери. Я — твоя сестра, ты защищаешь меня, а я позабочусь обо всем, что тебе нужно.

Ее рука скользнула по моей груди по направлению к штанам. В панике я осознал, что волку внутри меня предложение Фионы было совсем не чуждо. Хотя желание и было не столь всеобъемлющим, как то, что вызывала Эвелин. Но должен признать, что не смог бы подавлять свои сексуальные инстинкты слишком долго.

Я быстро схватил Фиону за руку и крепко сжал запястье.

— Я сказал НЕТ!

Мой голос звучал грубее, чем я предполагал — я мог видеть это по уязвленному выражению лица Фионы. Откуда она могла знать, что мое желание было вызвано не ею, а запретным плодом, который мне не позволено укусить? Она не сделала ничего плохого, ее предложение ко мне было открытым и дружелюбным. Нас мало, и наши женщины знали о наших потребностях, особенно во время гона.

— Мне очень жаль… я просто не могу, — тихо добавил я и отпустил ее руку. Фиона опустила голову и протиснулась мимо меня.

Прежде чем исчезнуть в своей комнате, она снова посмотрела на меня.

— Ты знаешь, что я права, Винс, ты должен найти решение своей проблемы.

Я сделал вид, что не услышал, но, конечно, я знал, что она права. И в тот момент мне хотелось, чтобы гон был моей единственной проблемой, потому что тогда я смог бы принять предложение Фионы с чистой совестью. Но мое тело хотело другую женщину.

Глава 3

Эвелин

— О, черт возьми, ну почему мне так не везет? — кричала я на СВ-рацию, как будто она была виновата в том, что нет связи.

Я прошлась по всем частотам и диапазонам и при дальности связи в радиусе пятидесяти километров надеялась связаться хоть с кем-нибудь, но никаких шансов!

Снова начался снегопад. Может быть, был сбой в частоте, может быть, старая радиостанция просто сдохла. Мне не выбраться отсюда!

Блуждающим взглядом я выглянула в окно. Мой внедорожник стоял перед хижиной, и пока снегопад был несильный. Может быть, мне просто сесть в машину и попытаться уехать самой.

Хотя моя разумная часть протестовала и была убеждена, что было бы безопаснее оставаться здесь, я собрала свои вещи. К счастью, я еще не все распаковала, так что потребовалось лишь несколько движений, чтобы упаковать две дорожные сумки.

Я бодрилась: «Мне лучше исчезнуть отсюда».

В этом Винсенте было что-то, что вызывало во мне сильное беспокойство, да еще и волк, который, казалось, преследовал меня. Это обстоятельство укрепило, в конце концов, мое решение покинуть «Вольфстен» как можно скорее.