Виражи

– Чего мне бояться? – с вызовом ответила Омару Наташа. – Я не привыкла ездить на переднем пассажирском сидении.

– Ладно, не сердись, хотя гнев тебе к лицу, - осклабился Омар, хищно поглядывая на Наталью в зеркало. – Домой?

– А куда же еще? – резко ответила Наталья.

– А я хотел пригласить тебя куда-нибудь. Посидели бы в ресторане, ближе познакомились.

– Мне это ни к чему. Достаточно того, что ты близко знаком с Азизом. И вообще не понятно твое предложение. Азиз твой друг? Так к чему эти нелепые попытки?

– А, может, ты мне нравишься? Может, я в тебя влюбился с первого взгляда, как увидел?

– Знаешь, оставь свои признания при себе. Останови машину, я выйду.

– Что ты так реагируешь?

– А как я должна относиться к тому, что ты говоришь?

– Не любишь меня, да?- задал вопрос Омар.

– При чем тут «любовь» или «нелюбовь»? Просто, есть люди, которые располагают к себе, а от других веет неискренностью.

– Боишься, значит?

– Я ничего и никого не боюсь! Останови машину. Я не собираюсь вести разговор в прежнем русле.

– Странно, обычно женщины ко мне неравнодушны! Ты же видишь во мне врага. Может, сумеем подружиться?

– Спасибо, нет. У тебя есть Мария, вот с ней и дружи.

– А, значит, ты все-таки меня боишься?

– Вздор.

– Ты мне нравишься. Я хочу, чтобы ты стала моей?

– Останови машину. Я выхожу.

– Рано или поздно ты все равно придешь ко мне.

– Не будь таким самоуверенным, Омар. Это тебя погубит.

– Ладно. Говорить уже не о чем.

Автомобиль затормозил у обочины. Наталья открыла дверцу и вышла. Ощущение было такое, как будто она вынырнула из липкого болота. Щеки раскраснелись от негодования. В руках чувствовалась неприятная дрожь. Всеми легкими Наташа глубоко втянула воздух, чтобы обуздать неприятное волнение. Тело било от неприязни к этому невыносимому человеку. Больше всего ее возмущала наглость Омара. Наталья понимала, что есть такая порода людей, которая хотела подчинять своим желаниям других. Но она была возмущена наглостью и самоуверенностью этого человека, которого Азиз называл своим другом. Наталья понимала, что Азиза надо оградить от влияния этого человека. А еще надо было, как можно тактичней, поговорить с любимым о том, что произошло сегодня.

Наталья забрала сынишку из детского сада, и они пешком пошли по осенним аллеям, так как теплый день располагал к приятной прогулке. Ногами они подбрасывали сухую листву, которая шелестела под подошвами ботинок. Богдана такая игра увлекла, ребенку нравилось, что в ней участвовала любимая мама. Подняв с земли большой кленовый лист, они обнаружили на обратной стороне красочную божью коровку, которая деловито побежала по поверхности листа, перебирая лапками. В одну секунду выпустила черные крылышки, сорвалась с края и полетела «на небко». Богдан долго еще махал ей вслед своей рукой. Улыбка озаряла счастливое лицо ребенка.

В воздухе ощущался терпкий, горьковатый аромат осени. Деревья стояли во всей своей красоте: от золотистых нарядов до багряных, от бледно-зеленых до тускло-коричневых. Алые кисти рябин, тяжелые и сочные, вносили яркие штрихи в буйство красок.

Листья срывало дуновением ветерка и они, медленно кружа, ложились на землю красочным ковром. В природе чувствовалось умиротворение. Небо, прозрачно голубое, было высоким и бездонным. В свете заходящего солнца виднелись серебристые паутинки, которые носились в воздухе тонкими нитями, садились на лицо, щекотали кожу.

Ребенок с удовольствием рассовывал по карманам дары осени: длинные пузатые желуди с засохшими шапочками, орехи, освобожденные от кожуры, кленовые «вертушки». В руках ребенка пестрел букет из различных листьев. Богдан гордо шел, зажимая листья в руке, втягивал носом аромат, исходивший от листьев. Дорогой он засыпал маму вопросами о том, почему листья не держатся на деревьях, куда улетают птицы и почему надо теплее одеваться. Наталья обстоятельно отвечала на вопросы сына, тем самым отвлекая себя от неприятного инцидента, случившегося между ней и Омаром. Наташа решила пока ничего не рассказывать Азизу о поступке так называемого друга, дабы не огорчать любимого человека. Тем более, разговаривать об этом человеке вовсе не хотелось.

Вечер прошел в кругу семьи. Тревоги дня улеглись, но ночь для Натальи стала предвестником переживаний.

Ей редко снились сны, которые врезались бы в память. Но, если Наташа досконально могла пересказать сон, значит, этот сон о чем-то ее предупреждал.

Наташе снилось, что она стоит высоко в горах. Перед ней открывался прекрасный вид на долину, на безупречно синее небо. Но внизу, в шаге, находилась пропасть, в которую заглянуть было страшно. Природа влекла красотами, свежий ветер трепал волосы, но чувство опасности не покидало. На плечах сидели два прекрасных белых голубка, которые ворковали нежно на ухо. Вдруг резкий хлопок заставил голубей взмахнуть крыльями, и они полетели вниз, в глубину, которая поглотила их. И погода сразу изменилась: набежали свинцовые тучи, дождь начал моросить, со временем превращаясь в ливень. Наталья понимала, что ей надо отойти от края, так как глинистая земля стала мокрой, и ноги могут ее унести вниз, в пропасть, вслед за голубями. Но оторвать подошвы было невозможно: ноги увязали в грязи. Мутные потоки воды ручьями текли вниз, пытаясь увлечь Наталью за собой. Она отчаянно боролась, пытаясь отодвинуть себя от края пропасти, но силы покидали ее.

От крика Наташа проснулась. Сердце ее судорожно отбивало удары.

Азиз всполошился:

– Родная, что случилось? Ты так стонала?

– Сон. Ужасный сон. Наверное, что-то должно произойти нехорошее.

– Не выдумывай. Все будет хорошо, я тебе обещаю.

В ласковых объятиях любимого мужчины Наталья начала успокаиваться, но тревожные мысли вихрем проносились в мозгу.

«Плохой, гадкий сон. Боже, убереги моих дорогих людей от напастей и болезней. Даруй защиту», - молилась Наташа.

Спать уже не хотелось. Так и встретила она рассвет с широко раскрытыми глазами и тяжелыми думами.

Выскользнув из теплых объятий Азиза, тихонько спустила ноги, нащупав стопами мягкость домашних тапочек. Вышла из комнаты, слегка притворив дверь. На кухне зажгла свет, так как за окном было еще сумрачно. Поставила кофе.

Не успела в турке подняться шапка душистого кофе, как Азиз вошел в кухню.

– Рано ты встала, родная.

– Не спится. Присоединяйся к утреннему пробуждению ароматной чашкой.

– Из твоих рук хоть яд, родная, - ответил Азиз, нежно целуя Наталью в щеку.

– Не надо говорить ни про яд, ни про кинжалы.

– Как скажешь. Что тебе приснилось ночью? Ты так билась на постели, еле удержал тебя.

– Давай не будем об этом. Куда утро, туда сон.

– Хорошо. Сегодня у меня трудный день. Надо решить немало деловых вопросов. Голова должна быть ясной.

– Поделишься?

– Пока нет. Но . . . если все сложится удачно, вечером расскажу.

– Буду ждать, скрытный ты мой.

– Что значит «скрытный»?

– Утаиваешь от меня проблемы?

– Нет, решаю их как мужчина. Не женского ума это дело.

– Скажите, пожалуйста, как мы заговорили, - с иронией ответил Наташа. – Сейчас в тебе говорит восточный мужчина? Знай, мол, баба, где твое место?

– Не обижайся, родная. Я вечером тебе все расскажу.

– Ладно, наберусь терпения. Но вечером не слезу с тебя, пока не признаешься во всех своих грехах.

– Что ты, родная? Какие грехи? Я чист перед тобой, как алмаз в свете солнечного луча.