Вирус самоубийства
Шрифт:
Наступила осень. Михаила продолжали преследовать неудачи на ринге. Вопрос о переходе в профессиональный бокс больше не поднимался. Спортивные менеджеры и промоутеры переключили свое внимание на более удачливых спортсменов, а поведение Михаила после этого стало совершенно невыносимым. Теперь на любые замечания он реагировал болезненно и резко. Даже наедине с Яной он стал вести себя развязно и нагло. Иногда дело доходило почти до рукоприкладства, и девушка не выдержала. После очередного пьяного скандала она поставила ему ультиматум:
— Если ты немедленно не прекратишь пить и не начинаешь вести себя по-человечески, как раньше, то съезжай из моей квартиры и убирайся из моей жизни.
Это помогло, но ненадолго. Остановиться Михаил уже не мог, и через несколько дней пьяные скандалы начались снова. Но вчера вечером девушка не выдержала и ушла из дома, хлопнув дверью, а перед уходом заявила:
— Чтобы завтра же духу твоего
Яна уехала ночевать к матери. Она отключила свой мобильный телефон и всю ночь не могла сомкнуть глаз, обдумывая, что ей делать дальше. Она решила дать Михаилу еще один шанс, ведь раньше у них все было так хорошо! Но когда сегодня утром Янка вернулась в свою квартиру, у подъезда ее ждал наряд милиции. Рядом толпились немногочисленные зеваки, и ей тут же сообщили страшную весть: вчера ночью Михаил упал с балкона и разбился насмерть. Некоторые соседи слышали звон разбитого стекла, короткий крик и звук упавшего тела. По-видимому, Михаил сначала разбил кулаком стекло в двери балкона — Яне сказали, что его правая рука была в порезах и крови. После этого он вышел на балкон, перелез через перила и прыгнул вниз. Девушка услышала, что милиция рассматривала две версии — несчастный случай и суицид. Но вероятность того, что взрослый мужчина мог случайно свалиться с балкона, была почти нулевой, поэтому гипотеза самоубийства казалась наиболее правдоподобной.
К приходу Яны тело ее жениха уже увезли в машине скорой помощи. В квартиру девушка вошла вместе с милиционером. Там было холодно. Балконная дверь была открыта настежь, стекло в ней было разбито и с осколками еще работали криминалисты. Никакой записки в квартире не оказалось. На кухонном столе стояла розовая тарелка с остатками колбасы, на полу валялся разбитый стакан и две пустые бутылки из-под водки, но особого беспорядка не было. Во всем еще чувствовалось присутствие Михаила: в прихожей все так же стояла большая спортивная сумка со всем необходимым для тренировок, на вешалке висела его любимая кожаная куртка, на полке в ванной комнате стояли его бритвенные принадлежности, а серое махровое полотенце было еще влажным. Не верилось, что хозяин этих вещей ушел навсегда.
На вопросы милиционера Яна отвечала, будто сквозь сон: она никак не могла осознать того, что произошло. Ей все еще казалось, что сейчас Михаил позвонит ей по телефону и скажет, что это всего лишь неудачный розыгрыш. Но телефон молчал, и постепенно девушка начала понимать, что Михаил тоже замолчал навсегда.
Яна вспомнила, что нужно позвонить в театр. Ее сегодня с утра ждали на репетицию, а она никого даже не предупредила о том, что не придет. «Игорь Борисович там, наверное, уже с ума сходит, — вяло подумала она. — Странно, что до сих пор никто из театра еще не звонил». Она взяла в руки мобильник и вспомнила, что вчера вечером отключила его, не желая разговаривать с Михаилом, а сегодня утром так и не включила. Яна тупо посмотрела на телефон, но включать его не стала: ни с кем говорить не хотелось, а объяснять по телефону причину своего отсутствия на репетиции у нее не было никаких сил.
Она ответила на вопросы официальных лиц, не глядя, подписала какие-то бумаги и вскоре осталась одна. Квартира казалась незнакомой и пустой. Девушка умылась, выпила холодной воды из крана и отправилась в театр. Что бы ни случилась, она все-таки была актрисой, а все актеры приходят со своими несчастьями именно в театр. И если для зрителей театр — храм, то для актеров он — родной дом, а иногда даже больше, чем дом. Для актеров театр — это жизнь.
Антонина слушала рассказ Игоря, широко открыв глаза от ужаса. Первый раз в жизни разговоры о смерти касались близких ей людей. Михаила она почти не знала. Яна познакомила ее с ним еще прошлой зимой, но с тех пор их пути почти не пересекались. Конечно, об их бурном романе и о намечающейся свадьбе в театре было известно всем, но что связывало Янку с этим самовлюбленным спортсменом, для актеров так и осталось загадкой. В театре-студии «Метроном» боксер появлялся нечасто: днем он был занят на тренировках, а вечера проводил в модных клубах. В самом начале знакомства с Яной он иногда приходил на спектакли, в которых она играла, но было видно, что происходящее на сцене его совершенно не интересует. По окончании представления он громко аплодировал и преподносил своей возлюбленной огромный букет, но никто ни разу не слышал его мнения о каком-нибудь спектакле. Вскоре он вообще перестал появляться в театре, объясняя свое безразличие нехваткой времени. Яна не возражала. Ей даже нравилось, что Михаил так много и серьезно тренируется, и она превозносила своего избранника до небес.
Антонина никогда не понимала Янкиного восхищения туповатым боксером, но сейчас, когда их роман так неожиданно и так трагически закончился, Антонина очень
сочувствовала ее горю. Она не могла даже представить, что бы она сделала, если бы сама оказалась в такой ситуации: потерю Игоря она бы, наверное, просто не пережила.Глава 64. События продолжаются
В конце ноября, когда трагическая история с несостоявшейся Янкиной свадьбой потихоньку начала забываться и у Янки появились новые поклонники и начался новый роман, в театр пришла весть о трагической гибели Руслана. Подробности его смерти родители не разглашали, но было известно, что он умер от передозировки. Ходили слухи, что в последнее время парень перешел с легких «клубных» наркотиков, которые употреблял уже давно, на «тяжелую артиллерию». В театре об этом знали. Родители Руслана, скорее всего, тоже догадывались о проблемах сына. Он стал бледным, похудел и выглядел неважно. Временами он казался безразличным, рассеянным и вялым, но чаще всего проявлял раздражение по поводу и без повода. Поговаривали, что к героину Руслана приучила его новая подруга Динка, и он уже несколько раз подвисал вместе с ней в каких-то сомнительных местах. Тогда в поисках сына отец поднимал на ноги всех знакомых. Но когда Руслан возвращался домой, дело ограничивалось всего лишь «серьезным разговором» с отцом. Потом все повторялось снова. В надежде исправить ситуацию отец периодически лишал сына карманных денег, но такие меры оказались неэффективными. Руслан быстро покатился по наклонной и вскоре начал стремительно падать в пропасть, из которой не возвращаются. И вот однажды слишком большая доза дури забрала его навсегда.
Новость о гибели Руслана Антонина восприняла очень болезненно. Во время работы над оформлением его жилища она успела узнать его довольно хорошо. Ей почему-то было очень жалко этого парня, хотя он вряд ли нуждался в ее сочувствии. Но за внешней развязностью избалованного отпрыска богатых родителей девушка увидела одинокую, ранимую и очень несчастную душу, обделенную вниманием и любовью. За высокими заборами элитной недвижимости не было места душевным человеческим отношениям. Неудивительно, что ответы на вопросы о смысле жизни Руслан искал в сомнительных компаниях и рискованных развлечениях.
Пытаясь понять, что чувствовал юноша в последние месяцы своей жизни, она нашла его страничку в социальной сети и обнаружила, что почти все его рассуждения, размещенные в интернете, были короткими и депрессивными:
«Жизнь — дерьмо, все люди — сволочи. Меня все достали. Всем от меня что-то нужно. Никого не интересует, что нужно мне».
«Так больше жить невозможно. Зачем? Я знаю, что завтра будет еще хуже».
Последняя запись была датирована днем его гибели и звучала особенно страшно:
«Я понял, что надо вовремя уйти. Пока еще могу чувствовать кайф. Уйти нужно с кайфом. Меня никто не хватится, потому что я никому не нужен. Даже Динке я нужен только для того, чтобы башлять за дрянь. Все, хватит! Последний кайф у меня будет персональный — и я оттянусь по полной! Прощайте все — видеть вас больше не хочу! Ненавижу!!!! Пошли вы все…»
Антонина несколько раз перечитала обрывочные записи Руслана на личной страничке и вдруг поняла, что его передозировка была неслучайной.
Глава 65. Материнская забота
С переездом в Москву Вероники у Антонины тоже прибавилось личных проблем. Устраиваться на работу мать, похоже, не собиралась. Она все чаще и чаще приходила к дочери за деньгами. К тому же она снова начала пить. От нее почти всегда чувствовался резкий запах спиртного, а ее речь была сбивчивой и невнятной. Ко всему прочему у матери появилась навязчивая идея: она хотела, чтобы дочь оформила ей квартиру в современном стиле. Конечно, такие слова как «дизайн-проект» в лексиконе Вероники никогда не присутствовали, и она называла эту затею словом «обустроить». Но суть ее запросов от этого не менялась. Мать поняла, что профессия дочери заключается в том, чтобы делать помещения красивыми и современными, и теперь захотела, чтобы ее собственная квартира тоже стала такой же эффектной, как фотографии в модных журналах:
— Ты же знаешь, доченька, что каждый человек должен жить по-человечески. Поэтому тебе и платят деньги, чтобы ты чужим людям обставляла квартиры. А я тебе мать. Я тебя родила и вырастила. Теперь ты обязана обустроить мне квартиру так, чтобы я на старости лет могла тоже пожить по-человечески.
Антонина слушала эти рассуждения с раздражением. Как всегда, мать интересовала только ее собственная жизнь, и на дочь ей было абсолютно наплевать. С момента своего переезда в Подмосковье она с удивительной регулярностью приезжала требовать денег, но ни разу не спросила, где Антонина живет и как у нее идут дела. Но самое удивительное — она ни разу не пригласила дочь к себе домой, даже в гости. С самого первого появления в Москве она четко обозначила границы их взаимоотношений: