Вирус самоубийства
Шрифт:
Но Антонина спрятала руки за спину и нервно замотала головой:
— Нет, спасибо. Я и так его вижу. Он очень красивый. И блестит, как новенький.
— Потому что я его регулярно чищу и смазываю. Так что он всегда в боевой готовности.
— А вы что, и стрелять умеете?
Аркадий расхохотался:
— Что ж в этом удивительного? Я член стрелкового клуба, часто стреляю в тире и на стрельбищах.
— Из боевого оружия?! — ужаснулась Антонина.
— И из боевого тоже.
— А для чего это вам нужно? Для охоты?
— Нет, не для охоты. Это просто хобби. Настоящее мужское хобби. Каждый мужчина
— Мужчины бывают разные.
— Да, согласен. Но все эти разные мужчины очень любят оружие. Просто потому, что они мужчины.
Антонина с недоверием пожала плечами. По ее мнению Игорь Левицкий был самым настоящим, потрясающим мужчиной, но представить его с пистолетом в руках она не могла — разве что с бутафорским на сцене. Она знала, что Игорь в армии не служил, был противником насилия и убежденным пацифистом. Наверное, самым страшным оружием, которое он когда-либо держал в руках, была штанга в спортзале. Но высказывать свои сомнения заказчику девушка не стала.
После этого эпизода Аркадий Маркович больше никогда не заводил речь об оружии и пистолет не доставал. Где именно у него был оружейный сейф, Антонина так и не узнала.
После программы новостей бесстрастный голос диктора сообщил прогноз погоды, но Антонина его уже не слушала. Она остановилась на обочине, включила аварийную сигнализацию и закрыла лицо руками. «Успокойся, — мысленно уговаривала она себя. — Имя пострадавшего не сообщили. И нет никакого проклятья трефовой дамы, выдумки все это. Может быть, Аркадий Маркович жив и здоров…» Но интуитивно девушка чувствовала, что трагическим героем этого происшествия все-таки стал ее бывший заказчик. Выяснить это было нетрудно: можно просто взять в руки мобильный телефон, позвонить Аркадию Марковичу и убедиться, что с ним все в порядке. Но заставить себя совершить это простое действие Антонина никак не могла. Что-то подсказывало ей, что поговорить со своим бывшим заказчиком она не сможет, и в данный момент ей совершенно не хотелось узнать, что ее подозрения подтвердились. Посидев в машине еще некоторое время, девушка взяла себя в руки и поехала дальше.
Когда Антонина вошла в свой офис, ничто в ее внешности уже не выдавало тот шок, который она испытала всего полчаса назад. Ее помощница Марина, как всегда, была уже на месте. Антонина машинально сделала себе чашку растворимого кофе и включила компьютер. Когда зазвонил телефон, она долго смотрела на него, не в силах ответить: даже не глядя на дисплей, она знала, что звонит Олег. Телефон замолчал и через несколько секунд зазвонил снова. В этот раз отреагировала Марина:
— Антон, ваш телефон звонит!
Не отвечать на звонок не было смысла. Да и как объяснить Марине, что сегодня произошло и почему это так страшно?
Всегда веселый и оптимистичный, сегодня Олег поздоровался без всяких шуток и каламбуров. Его голос звучал глухо, будто простужено:
— Привет, Антон!
— Здравствуй, Олег!
Повисла долгая пауза. Первой нарушила ее Антонина:
— Ты что, заболел?
— Нет, не заболел.
— У тебя странный голос.
— Да нет, просто я рано встал, не выспался.
Олег снова замолчал, подбирая слова. Он уже знал от Антонины и про сумасшедшую эпидемию самоубийств,
которая каким-то непостижимым образом начала косить совершенно не связанных между собой людей, и про тот нелепый диагноз, которым воспаленное актерское воображение довело талантливую девушку до истерики несколько дней назад. Проклятье трефовой дамы — придумают же такое! Ему совершенно не хотелось стать вестником очередной трагической новости. Но отступать было некуда. Он глубоко вздохнул и тихо произнес:— Антон, ты сегодня новости слушала?
Антонина помолчала. Она знала, что сейчас скажет ее друг, и не хотела этого слышать. В конце концов, она неуверенно выдавила:
— Нет, не слушала.
— И в интернете не смотрела?
— Нет, а что случилось?
— Антон, ты помнишь Аркадия Марковича, которому мы в прошлом году оформляли квартиру? Он еще требовал, чтобы весь интерьер был оформлен в цветах долларовой купюры, и ты бегала по всей Москве с этими несчастными долларами, подбирая идеально подходящие ковры и текстиль?
— Конечно, помню!
Олег помолчал и продолжил, запинаясь:
— Антон, я не знаю, как лучше тебе это сказать… Я не хотел тебе звонить, но потом подумал, что если ты еще не знаешь, то лучше я скажу тебе сам. Ты ведь все равно потом узнаешь…
Антонина хотела бросить трубку и не слушать больше ни одного слова. Но если бы это помогло хоть что-то изменить!
— Антон, сегодня утром Аркадий застрелился в своей машине.
Антонина молчала. Олег тоже помолчал несколько минут, потом продолжил:
— Это передали в новостях сегодня утром. Сначала не сказали его имени, но потом, после официального опознания, в интернете сообщили, что это был он.
Антонина продолжала молчать. Она сидела, тупо уставившись в пространство перед собой, но ничего не видела, а из ее глаз медленно катились слезы. После долгой паузы Олег промолвил:
— Антон, ты в порядке?
Антонина, с трудом проглотив колючий комок, застрявший в горле, прошептала:
— Нет, Олег, я не в порядке. Я уже никогда не буду в порядке.
Олег нервно закричал:
— Антон, только не думай ничего плохого! Ты тут абсолютно не причем! Сказали, что у него были большие проблемы с финансами. Он же был биржевым брокером! А ты же знаешь, что это за работа. Это же, как в казино: сегодня выиграл, завтра проиграл! Никто не может все время выигрывать, вот ему и не повезло! Это жизнь, поняла? Антон, ты слышишь меня? Слышишь?! Ты тут не причем!!!
Антонина молчала. Сейчас Олег, наверное, все бы отдал, чтобы быть рядом с ней и хоть немного успокоить ее. Но он находился на другом конце Москвы, и в эту минуту их связывал только невидимый и неощутимый сигнал мобильной связи.
— Ты слышишь меня, Антон? Не молчи, скажи хоть слово!
Антонина вздохнула:
— Да, слышу…
— Не расстраивайся, Антон! Я знаю, что ты думаешь, но поверь мне, ты не виновата! Слышишь? Ты не виновата!!!
Но Антонина уже прервала разговор. Глядя перед собой в пустоту и все еще прижимая телефон к уху, она прошептала:
— Это не я… это проклятье трефовой дамы… я не виновата…
Марина впервые видела свою начальницу в таком состоянии. Она с беспокойством смотрела на ее посеревшее лицо, по которому бежали неконтролируемые слезы.