Вирус самоубийства

— Антон, что-то случилось?

— Да, случилось. Аркадий Маркович погиб.

— Как погиб? В автомобиле? Он что, попал в аварию и погиб в автокатастрофе?

— Да, он погиб в автомобиле. Но не в автокатастрофе. Он застрелился. Он попал в аварию на работе и поэтому застрелился в своем автомобиле. Во всяком случае, так сказали.

— Я не поняла. Как можно попасть в аварию на его работе? Он же финансист, а не летчик-испытатель!

Антонина вытерла слезы и налила себе стакан воды:

— Да, ты права. На его работе нельзя попасть в аварию. На его работе можно попасть только в катастрофу.

* * *

Через полчаса Антонина немного успокоилась и села за компьютер, чтобы посмотреть последние сообщения об этом происшествии. Но ничего нового узнать не удалось. Ленты новостей уже пестрели другими, более свежими событиями московской жизни. Самоубийство несчастного финансиста лишь на минуту привлекло внимание прессы, и позже возвращаться к нему уже никто не хотел. Да и что может означать гибель одного неудачника в масштабах целого мегаполиса?

Но для Антонины трагическая смерть Аркадия Марковича показалась встроенной в загадочную цепочку самоубийств, которые удивительным образом преследовали ее заказчиков. Девушка снова вспомнила Руслана, погибшего от передозировки, Олесю, отравившуюся снотворным, и даже Янкиного боксера, которого она почти не знала. А сегодня эту серию зловещих событий продолжил еще и преуспевающий финансист. Она снова и снова анализировала последовательность этих несчастий, пытаясь найти им хоть какое-то разумное объяснение. Но ответ мог быть только один — тот, в который она не хотела верить. Но сегодня, вопреки здравому смыслу, идея о проклятье трефовой дамы уже казалась ей не такой уж бессмысленной.

Антонина безмолвно сидела за столом, не в силах приступить к работе. Ее помощница Марина тоже замерла на своем месте, по-своему переживая происходящее. Марина знала о предыдущей серии самоубийств, но была уверена, что это просто неудачное стечение обстоятельств, а так называемое «проклятье трефовой дамы» она вообще считала бестактной шуткой, непростительной для образованных людей. Сейчас, глядя на расстроенную Антонину, она была готова броситься с кулаками на тех невеж, которые приклеивают талантливым людям обидные и незаслуженные ярлыки. Марина знала, как много работает ее начальница, какие замечательные идеи рождаются в ее голове и как внимательно и добросовестно относится она к своим заказам. Втайне девушка надеялась, что когда-нибудь она тоже сможет делать что-то подобное, а сейчас с удовольствием работала вместе с Антониной, старательно обучаясь приемам работы с заказчиками и принимая с восхищением все новые идеи дизайнера.

Глава 74. Прозрение

Антонина сидела за столом, глядя невидящими глазами на монитор компьютера, который давно уже погас от бездействия. Она не понимала, где находится, и не замечала присутствия Марины. Даже телефон почему-то молчал — или, может быть, она машинально отключила его? Сколько прошло времени, Антонина точно не знала, и в ее голове не было никаких мыслей, только безнадежная и бездонная пустота. Но внезапно в этой пустоте ясно возник образ Романа Яковлевича — психотерапевта, который в детстве спас ее от депрессии. И сейчас ей вдруг нестерпимо захотелось снова оказаться в той светлой больничной палате, услышать мягкий негромкий баритон Романа Яковлевича и порыдать на его плече, залив слезами его безупречный белоснежный халат.

Антонина закрыла глаза, мысленно пытаясь представить, что сказал бы ей Роман Яковлевич, окажись она сейчас в его отделении. Но образ психотерапевта в ее растревоженном сознании исчез так же внезапно, как и появился, а на его месте Антонина вдруг ясно увидела лицо своей соседки по палате, которая вместе с ней лечилась в той клинике — той несчастной девушки, настойчиво пытавшейся покончить жизнь самоубийством. Как же ее звали? Кажется, Юлька?.. И вдруг Антонина отчетливо вспомнила страстный монолог Юльки, который та повторяла, как заведенная, несколько раз подряд:

— …это такая опасная болезнь, что-то вроде вируса. От вируса самоубийства человеку очень хочется покончить с жизнью… Этот вирус может замаскироваться в организме так, что его нельзя обнаружить. И если его не лечить, он может проявиться в самый неожиданный момент. Мне это сам Роман Яковлевич рассказал, а оно про этот вирус самоубийства все знает…

* * *

Антонина вздрогнула и открыла глаза: а вдруг это и есть ответ на происходящее? Может быть, вирус самоубийства существует на самом деле? Вдруг она еще в детстве заразилась им от несчастной Юльки, и все эти годы носила его в себе, а сейчас эта зараза прорвалась наружу и, как СПИД, начала косить ее ни в чем не повинных заказчиков?

Но ее размышления прервал очередной визит нежданных гостей:

— Здравствуй, дочка! Здравствуй, моя кровиночка! Как хорошо, что я тебя застала!

Сегодня Вероника явилась не одна. Вместе с ней вошел крупный мужчина сомнительной наружности. Судя по неопрятному виду и неуверенной походке, мать была здорово навеселе, а ее спутник был откровенно пьян. Небольшое офисное помещение сразу же наполнилось запахом перегара, давно немытых тел и заношенной одежды. Устойчивое зловоние длительного запоя не мог заглушить даже тошнотворный аромат дешевых духов, которыми как всегда щедро обливала себя Вероника.

Заплетающимся языком мать пробормотала еще что-то нечленораздельное и плюхнулась на стул. Мужчина злобно осмотрелся по сторонам и прохрипел, обращаясь к своей спутнице:

— Ты чего тут расселась? Забыла, зачем пришли? Делай дело, и валим отсюда!

Антонина растерянно смотрела на вошедших: для подобного визита сегодня было самое неподходящее время.

— Мама, зачем ты здесь? Что тебе нужно?

— Ты еще спрашиваешь, зачем я здесь! Матери жить не на что, а ей наплевать!

— Кто этот мужчина? Что ему нужно?

Мужчина привалился к стене, развязно глазея по сторонам, и никак не реагировал на происходящее, будто речь шла не о нем. Сбивчивые объяснения матери немного прояснили ситуацию:

— Это мой друг. Ты что думаешь, что твоя мать должна сидеть одна-одинешенька и ждать смерти? Нет уж! Я пока еще молодая женщина. Я нравлюсь мужчинам. И мне мужчины нравятся. И я не собираюсь, как ты, всю жизнь сидеть, уткнувшись в вонючие книжки, и выполнять вонючую работу. Я хочу радоваться жизни.

— А что ты хочешь от меня?

— Как что? Ты что же думаешь, что я могу святым духом питаться? У матери маковой росинки во рту нет, а она еще спрашивает! Ты что, забыла? Ты же мне обещала дать денег, вот я и приехала за ними! Короткая же у тебя память!

Антонина, с трудом сдерживая переполнявшую ее ярость, холодно ответила:

— Во-первых, я тебе ничего не обещала. Во-вторых, я тебе совсем недавно давала деньги, и у меня сейчас больше нет. Ты что думаешь, я их печатаю? Я их зарабатываю своим собственным трудом. Ты тоже могла бы сама зарабатывать, раз ты такая молодая женщина. Тогда бы и на пьянку времени не осталось.