Вирус
Шрифт:
– Да, это Лена! Лена Рябушкина, медсестра из моего отделения!
– Тогда остановите ее, иначе нам придется стрелять, – спокойно сказал полковник.
– Стрелять?! Вы что, с ума сошли?! Может, она не заражена?
– Гриша, не спорь! Останови ее! – смотрел на него Калугин.
Рубин подошел к забору, взялся за прутья руками и крикнул:
– Лена! Остановись! Не ходи сюда! Стой там! Это я, Григорий Степаныч!
– Григорий Степаныч, помогите! Мы здесь! Мы живые! В больнице много живых! – прикрываясь рукой от света фар, кричала девушка.
– Я слышу! Слышу! Ты только стой! Не
– Ей надо вернуться в больницу. У меня приказ никого не выпускать. Слышите, ни-ко-го, – полковник зло смотрел на них.
– Выпустите меня! Я прошу вас! У меня ребенок маленький! Григорий Степаныч, скажите им! – взмолилась девушка, утирая слезы, и сделала два шага в сторону забора.
– Стой! Лена, не смей! Стой и не двигайся! Я тебя прошу, назад! – вновь крикнул Рубин сквозь прутья забора.
Девушка остановилась и медленно сделала два шага назад. В это время сквозь оцепление проехал микроавтобус черного цвета с зеркальными стеклами, через которые нельзя было увидеть, кто находится внутри. Автомобиль остановился на дороге напротив Рубина, Калугина и полковника. Боковая дверь машины отъехала в сторону, и из салона вышел короткостриженый мужчина лет сорока с трехдневной щетиной в темно-бордовой рубашке и черном деловом костюме. Рядом с ним шли двое бойцов спецназа в снаряжении и с укороченными автоматами в руках. Вид этой троицы вызвал неприятную дрожь в теле.
– Похоже, дождались на свою голову, – сказал полковник, глядя на них.
– Здравствуйте, товарищи. Центральный аппарат ФСБ России, подполковник Дроздов, – представился мужчина и тут же добавил: – Полковник Каратов, вы и ваши люди поступаете в мое распоряжение.
– Простите, но у нас с вами разные департаменты, так сказать, – не согласился Каратов.
– Эта бумага снимет все вопросы. Ознакомьтесь. – Дроздов протянул лист.
Полковник отошел в сторону и стал читать. Через минуту вернул документ и сказал Дроздову:
– Я все понял. Виноват. Командуйте.
– Я так понимаю, вы главврач больницы? – посмотрел Дроздов на Калугина.
– Да, Калугин Дмитрий Павлович, – представился тот.
– А вы кто? – повернулся подполковник в сторону Рубина.
– Заведующий реанимационным отделением этой больницы, Григорий Степанович Рубин.
– Хорошо. Теперь объясните, что происходит в настоящее время?
– В больнице есть еще живые люди. Один из наших врачей выходил на связь, но потом перестал. Вон там стоит медсестра, она просит выпустить ее. Говорит, что внутри еще много живых, – объяснил Калугин.
– Сколько времени прошло с момента заражения? – Дроздов глянул на свои часы.
– Почти четыре часа, – ответил главврач.
– Каратов, доведите до своих людей: если она сделает еще хотя бы шаг в сторону забора – огонь на поражение, – спокойно сказал Дроздов.
– Вы что?! Она может быть здоровой. Они были в отделении за закрытыми дверями, – вмешался Рубин.
– Сейчас лучшие умы по медицинской части бьются над изучением этого вируса. Результаты пока неутешительны. Мы не имеем права допустить выхода вируса за пределы больницы. Подразделения химической защиты с утра начнут дезинфекцию и зачистку.
Если к тому времени кто-то останется жив, то их изолируют в специальные центры для изучения. Полковник, выполняйте.– Понял, – ответил Каратов и пошел к офицерам.
В это время один из солдат крикнул:
– Она идет! Назад! Вернитесь назад!
– Лена, стой! Я тебя прошу, стой! Сделай два шага назад! – подбежал к забору Рубин.
– Карабас! – громко позвал Дроздов, и один из спецназовцев подошел к забору с приподнятым стволом укороченного автомата.
– Нет! Стойте! Что вы делаете?! Дима, останови их! – кричал Рубин.
– Гриша, это не в моей компетенции! – ответил Калугин.
– Григорий Степаныч, помогите! У меня ребенок маленький! Скажите им, я здорова! У меня нет симптомов! – Девушка плакала и вытирала слезы медицинской маской.
– Лена! Я тебя прошу, отойди назад на два шага! Я помогу, только не двигайся! – отвечал Рубин.
Девушка постояла и снова сделала шаг вперед.
– Карабас! – крикнул Дроздов.
– Нет! Не стреляйте! – Рубин сделал два шага вперед. Он резко рванул на себя калитку и заскочил на территорию больницы.
– Гриша! Зачем, Гриша?! Вернись! – крикнул Калугин.
– Дима, неужели ты не понимаешь, что эти солдафоны готовы перестрелять всех?! Они всех убьют, потом проведут дезинфекцию, и все! А мы так ничего и не узнаем об этом вирусе!
– Гриша, что ты хочешь узнать?! Ты же слышал, лучшие умы его изучают! Зачем, Гриша?! Зачем?! Вернись! – кричал у забора Калугин.
Рубин шагнул обратно к забору.
– Карабас! – крикнул Дроздов, и спецназовец направил ствол на врача.
– Что и следовало доказать! Они же даже не понимают, что я не инфицирован! Вот так же и с другими! Всех убьют! Дима, мы врачи, а не палачи! – Рубин повернулся и направился к медсестре.
– Возьми хоть это! – Калугин кинул ему респиратор.
Рубин поднял его, стряхнул и надел на лицо. Затем поднял руку, прощаясь с коллегами, и зашагал к больнице. Девушка побежала к силуэту, отделившемуся от забора и двигающемуся к ней.
– Григорий Степаныч! Григорий Степаныч! – бросилась она к врачу и, обняв, прижалась к груди.
– Ну все, все. Не плачь, успокойся. Все будет хорошо, – погладил он ее волосы.
– Григорий Степаныч, вы меня выведете? Мне страшно. У меня нет симптомов, я здорова, – смотрела на него девушка.
– Обязательно, обязательно выйдем. Только сейчас нам надо вернуться в больницу.
– Вернуться? Зачем? Я не пойду. Идемте к выходу. Зачем нам в больницу? – Девушка держала Рубина за руку.
– Лена, послушай меня. Соберись, успокойся. Сейчас никого не выпустят из больницы. Нам надо вернуться туда, а утром приедут представители Минздрава и нас выведут. Не бойся, все будет хорошо. Я рядом, мы вместе. Понимаешь?
– Да, я поняла, – ответила девушка и вытерла слезы.
– Вот и хорошо. Маску надень. Ну, пошли, что ли? – сказал он и посмотрел в сторону забора.
Дальний свет фар не давал возможность разглядеть, что происходило за забором, он взглянул на медсестру. Лена кивнула, и они двинулись к больничному входу. Пройдя мимо машин «скорой помощи» с телами водителя и медсестры, зашли в длинный коридор.