Визави

Летели и прятались в ранней заре;

Короткие встречи и снова прощания;

Как хмурилось небо, как дождь моросил.

Все помнит вокзал, это серое здание, -

Он нашим надежным сообщником был.

А годы летят, уносясь, словно птицы,

Снуют поезда, на север, на юг...

Усталый вокзал, что теперь тебе снится,

Безмолвный свидетель и преданный друг?

Забытой мелодии звуки печальные...

Нахмурилось небо, дождь моросит...

Вокзал, одинокое серое здание,

О празднике ярком порою грустит.

* * *

Наполнен праздничный бокал

Шампанским золотым, игристым.

Но вечер до сих пор не пьян,

Предновогодний, серебристый.

И одинокая рука

Бокала не спешит коснуться.

А времени течет река.

Напиться? Задремать? Проснуться...

Устали прыгать пузырьки

В бокале полном, одиноком.

Ночные гаснут огоньки.

Рассвет влетел хмельным потоком.

Не выспавшаяся рука

Раздвинула пошире шторы...

А времени течет река...

На стеклах зимние узоры.

ЧИГИРЬ

Чигирь жонглирует струей

И дразнит путника прохладой.

Вода серебряной змеей

Целует грозди винограда.

Наполнен до краев кумган.

Его обнять - что за блаженство!

Накрыт янтарный дастархан,

Переливаясь совершенством.

А на ладони желтый плов

Гарцует, что скакун горячий.

И дуб, как великан, суров,

В своем шатре от солнца прячет.

* * *

Малютка-мост над горной речкой

Забавно выглядит, смешно.

А речка в суете беспечной

Спешит и оголяет дно.

Летит на всех парах речушка,

Не скучно в гонке ей шальной.

Рыбешка-крошка, как игрушка,

Играет с маленькой волной.

А кто-то взял и сделал заводь

И выкупался в чистоте,

В природной, неподдельной правде,

И в неизбывной простоте.

* * *

Пушистый снег тополиный

Стелется по аллее.

День на исходе длинный,

Солнце в закате млеет.

Просто случайная встреча

Вновь коротка, как обычно.

И разговор быстротечный

Так непривычно привычен.

Пух тополя роняют.

И силуэт знакомый

В сумраке легком тает,

Ветер за ним бездомный.

Слепить бы снежок пушистый

И запустить в погоню...

Тополь - шутник серебристый...

Рассыпался снег на ладони.

* * *

Кавалькада несказанных слов

Растворилась в осеннем пейзаже.

И теперь на своем вернисаже

Правит дождь, колюч и суров.

Крупные капли хозяина осени

Неосторожно стучат по стеклу

Воспоминания с легкою проседью

Тенями пляшут на гладком полу.

Пляшут, как отблеск несбывшейся радости,

Тихого счастья и теплоты.

Быстро промчались веселые разности,

Грустно завяли большие цветы.

Просто хотелось тогда беззаботности.

Ну а теперь дождь стучит по стеклу.

И в одинокой нетопленой плоскости

Тени танцуют на гладком полу.

ДВОРЕЦ И ЛАЧУГА

Построили дворец на месте пустыря,

А рядом не снесли простой лачуги.

На эту кривобокую подругу

Не стали тратить времени зазря.

Решили: пусть стоит, развалится сама.

Дворец-аристократ на это согласился.

И голубой дымок над крышей заклубился.

А землю подбелила художница-зима.

Банкеты, гости, шум, кортеж покруче вьюги,

Все вихрем пронеслось, осталась тишина.

От скуки не спасешься остатками вина...

И загрустил дворец - сосед кривой лачуги.

Но как заговорить с убогой, нищей дамой?

И стоит ли - ведь он аристократ?

Все поняла лачуга: "Как поживаешь брат?"

Взяла и подмигнула дворцу оконной рамой.

И с той поры два здания, такие все же разные,

Забыли одиночество, все стало нипочем.

Дворец сиял своим блестящим кирпичом,

Он больше не грустил ни в будни и ни в праздники.

Но как-то по весне, когда снега подтаяли,

Явились два бульдозера, ковшами скрежеща,

Вся съежилась лачуга, пред ними трепеща,

На даму кривобокую ковши они направили.

Дворец кричал им стеклами, махал флажком на башне,

Но скрежет громогласный все просьбы заглушал.

Да и дворец просить уже устал

И в бой вступил неравный, рукопашный.

Кирпич за кирпичом швырял в гостей непрошеных.

И пал к ногам подруги, как рыцарь, как герой.

Лачуга благодарная корявою горой

Прижалась к другу верному... Все пылью запорошено.

На месте давней драмы теперь пустырь один,

Да груда кирпичей, красивых и не очень.

И тишина кругом - и днем и поздней ночью...

Простор и тишина... Пустырь здесь господин.

* * *

А шашлыки горят румянцем,

Под ними уголек искрит.

И, словно в залихватском танце,

Дымок резвится и шалит.

У дыни зубки белоснежны,

Медово сладок поцелуй.

Возьми ее рукой небрежной,

Монетой звонкой очаруй.

О, вы, восточные базары!

Разнообразны и просты.

В вас столько сладостного дара