Вкус Евы

Моя рука пробирается под платье, настойчиво гладит прохладную кожу, поднимается вверх к бедру. Ее протяжный выдох в очередной раз кричит о том, что она готова ко всему.

— Иди сюда, чертовка.

Моя ладонь ныряет в волосы Евы, склоняюсь к ее губам и ехидно улыбаюсь, едва касаясь ее губ своими. Она тоже не стоит просто так, ладошка опускается ниже, гладит мою руку.

— Иди ты нахрен, Раевский!

Ловкие пальцы Карташовой вырывают мои ключи из ладони, один взмах — они летят куда-то в кусты роз.

Я громко смеюсь, видя, как она поправляет платье и пытается спрятать смущение. В игры вздумала играть, дрянь! Проверяла меня так же, как и я её?

— Взаимно Карташова, только тебе лучше бы всё-таки заняться не сексом, а знаниями.

— Твоего совета не спрашивали, шел куда-то? Так иди?!

— Какая строптивая козочка, полна страсти и огня, не боишься сгореть? — Так же негромко, с долей иронии спрашиваю у Карташовой.

— Еще не нашелся тот, что сумеет это сделать.

— Так все запущено? Братец не подошел? Облицовка не сошлась с ожиданиями в сексе? Так плох в постели?

— Да ты — чокнутый!

— Это как посмотреть, Карташова. Из нас двоих здесь двуличный точно не я. За последние несколько дней ты уже отличилась по всем фронтам, и не с лучшей стороны. Твое счастье, что вашей вакханалии не увидела Эла, я бы тогда тебе по век жизни спокойствия не дал.

— Да я не хотела!

Ева вырывает руку из моих пальцев и ретиво срывается с места. Какая-то сила толкает меня вперед, я вовремя ловлю Еву, которая цепляется каблуком за бордюр.

— Ты сдурела?! Так же голову сломать недолго!

— Да уж лучше так, чем слушать твои укоры.

— Успокоилась, Карташова, руки, ноги целы, вот и здорово.

Мы только спустя несколько секунд понимаем, что я опять вжимаю Еву себе в грудь одной рукой, а второй касаюсь ее растрепанных волос. И в этот раз в ее глазах нелепое удивление, в моих — такое же.

— О, Евка, ты уже себе парня припасла на вечер, тогда я каким боком к вам?

Я поворачиваю голову на звук низкого мужского голоса и удивленно приподнимаю бровь.

— Суворов, а тебя каким ветром сюда занесло? Или это ты новый парень Карташовой?

— Этой Картохи? Пффф, обижаете, Максим Викторович, это же подруга детства, сказала, что…

Ладошка Евы накрывает рот Никиты Суворова, чтобы тот не взболтнул лишнего. Занимательная сцена получилась: она в моих руках, даже не возмущается, а рот закрывает другому.

— Вы знакомы? — Карташова дует губы и взбудоражено смотрит на Никиту.

— Мой отец работает в его компании, уже тыщу лет.

— Это ты загнул парень, — смеюсь в ответ.

— Так что у вас произошло? Вы так романтично обнимаетесь? Это и есть твой противный препод? Или вы с ним не в платонических отношениях?

И тут Ева впервые осознает, что я до сих пор держу ее за талию.

— Вот еще, он меня геройски спас от асфальтной болезни.

— Ты как всегда под ноги не смотришь, — смеется Никита, я же больше не держу Карташову, мне бы о ключах не забыть.

— А куда это вы в кусты, — ржет парень, видя, как я едва не ныряю в колючие заросли.

— Ищет вчерашний день, — фыркает Ева, — поехали в клуб, я уже устала тебя дожидаться.

— Нетерпеливая, помаду подправь, смазалась.

Голоса пары отдаляются, Ева возмущается, Никита все время ее затрагивает и насмехается. Хороша пара, ничего не скажешь.

15 глава

Макс

— Карташова, тебя на следующей перемене к себе Наталья Анатольевна вызывает.

— Слушай, Белкина, тебя не учили по имени обращаться?

Меня уже вторую неделю бесит то, что староста группы возомнила из себя королеву. А как же, третий год быть вожаком стаи, уметь сунуть нос в любое отверстие. И даже другим заметно, как Инна относится ко мне с той самой первой минуты, когда я появилась на пороге аудитории. Тот критический, оценивающий взгляд не спутаешь ни с чем. Впрочем, я привыкла к подобным любопытным изучениям. Позже ребята рассказали, что Белкина привыкла быть первой во всем: золотая медалистка, отличная память и куча достоинств. Только вот воспитание с пробелами. Хотя, не таких зазнаек видели, прорвемся.

— А чем тебя твоя фамилия не нравится?

— Мне моя очень нравится, но смотри сама, Белкина так Белкина, я — прилежная ученица.

— Евка, ты посмотри, как у нее щеки вздулись, — едва не хрюкнул Лешка Батурин и изобразил раздутое самомнение старосты, едва не стукнувшись головой о стол.

— Орехи прячет или это от переизбытка адреналина ее так надуло?

Склоняюсь головой к столу и тихонько смеюсь, рассматривая у парня синие глаза с длинными ресницами. Везет же некоторым, а вот я свои как только не подкрашиваю и нет такой длинны и густоты.

— Она злопамятная, — замежду прочим предупреждает меня парень и подмигивает.

Отличное начало учебы, ничего не скажешь. Куда не ткнусь, везде все такие со своими принципами, тараканами, завихрениями. Алё, люди, вы проще жить не пробовали? К чему эти маски, двуличие? Жизнь слишком коротка, чтобы ее еще тратить на злость, споры и месть. Я понимаю, что никогда не найти общего языка с большинством людей, но если придерживаться элементарных правил приличия, можно жить в гармонии.

— Карташова, вы сегодня не выспались? Решили вздремнуть с Батуриным за одно?

Нашу милю беседу прерывает ироничный голос Раевского где-то рядом. Приехали, опять я с раннего утра — звезда аудитории. Резко поднимаю голову и тут же жалею об этом. Перед глазами куча мушек, а по аудитории смешки. Краем уха слышу противный писк Белкиной. Прядь моих волос незаметно легла под руку, и получилось так, что сама себе едва скальп не сняла. Больно же! Хорошо, что слезы из глаз не брызнули.

— Людей же зачем так пугать, — мямлю себе под нос и потираю кожу головы, чтобы не так зудело.

— А звонка вы, конечно же, не слышали?

— Куда уж услышать, десятый сон досматривала, — теперь, вернувшись в нормальное состояние, смотрю Максиму Викторовичу в глаза, а ушами слушаю, как угорает Лёшка.

Сцепив зубы, а губами изобразив милую улыбочку зевакам, пяткой наступаю парню на ногу.

— Оу, больно же!

— Нечего ржать!

— Отличная разминка перед новой темой, Карташова, но давайте без вредительства для здоровья, свою прыть покажете вашему физруку на паре.