Вкус крови

– Знаете, а мне очень не нравится, когда совсем нет крови, – заметил Хитченс.

Патологоанатом, Джулиана ван Дун, одетая в комбинезон, работала на расчищенной от снега площадке, а один из полицейских фиксировал происходящее на видеокамеру. Миссис ван Дун раскрыла одежду трупа в области живота, чтобы получше рассмотреть зияющую рану. В своем белом комбинезоне она напоминала уродливого Снеговика. Фрай вздохнула. Снеговик и Бибендум. С ней сегодня явно что-то не так. Этот холод вызывает у нее галлюцинации.

– Я всегда считал, что без крови нет тела, – заметил Пол. – При осмотре трупа именно кровь обеспечивает эмоции, je ne sais quoi [33] , знаете ли. Может быть, легкий намек на жестокость. Этакий кисло-сладкий привкус смерти. Вы понимаете, о чем я, Гэвин?

– Конечно, – ответил Марфин. – Кровь означает, что клиент действительно мертв.

Диане показалось, что голос любителя поесть слегка приглушен, как будто он засунул что-то себе в рот, пока она на него не смотрела. Фрай вспомнила, что слышала шуршание шоколадной обертки у него в кармане, и с тоской посмотрела в сторону своей машины. Ей есть чем заняться на Уэст-стрит. Ей всегда есть чем заняться. Жизнь в Идендейле была такой же предсказуемо беспорядочной, как и в любом другом городе Дербишира или в любом другом городе страны. И масса совершенных преступлений вообще никак не расследовалась, не говоря уже о том, что не раскрывалась. Это было легко видно из статистики: ведь все преступления регистрировались, и им присваивались номера на случай будущих запросов страховых компаний. Все требовали, чтобы полиция тратила больше времени на само раскрытие преступлений, как будто от этого зависело будущее Земли.

33

В данном случае: нечто этакое (фр.).

Здесь, у подножия Змеиного перевала, Фрай чувствовала себя человеком, стоящим на краю Вселенной. По обеим обочинам А-57 лежали двухфутовые сугробы нетронутого пушистого снега, так что края дороги незаметно переходили в окружающую ее вересковую пустошь. Закатанная в асфальт поверхность А-57 была единственным признаком цивилизации на таком расстоянии от Идендейла, и то, что сейчас она была занесена снегом, тревожило Диану. Как будто что-то говорило ей, что она никогда отсюда не выберется.

Миссис ван Дун взглянула на офицеров, стоявших на обочине – их голоса четко доносились до того места, где она работала. Она покачала головой и сосредоточилась на том, что делала.

– Мне кажется, что если кого-то задел отвальный плуг, то хоть немного крови должно появиться, – глубокомысленно заметил Хитченс.

– Ну, в общем-то, да, – согласился с ним Марфин. – Совсем чуть-чуть. Хотя бы для того, чтобы добавить последним мгновениям жизни жертвы артистическую завершенность.

Инспектор поймал взгляд Фрай и кивнул ей, будто констебль сказал что-то сверхумное. Она знала, что он видит, как она злится на Гэвина все больше и больше, и сам подначивал его на эти идиотские высказывания. Сам Хитченс улыбался так, словно вся жизнь у него была впереди и он решил провести ее небольшой отрезок прямо здесь, в этом богом забытом, занесенном снегом месте в компании своих коллег-полицейских, двух расстроенных сотрудников коммунальных служб и тела жертвы без всяких признаков крови.

– Обратите внимание, – сказал он. – Это может оказаться важной уликой.

Диана наблюдала, как патологоанатом измеряла температуру трупа и осматривала его на предмет синюшности [34] . Труп был одет в темный костюм, на котором не было видно никаких следов отвала в тех местах, где плуг задел его и отбросил на обочину, как кусок никому не нужного мусора.

Синяя сумка, которая была найдена рядом с телом, стояла в нескольких футах от него. Мертвец вполне мог сойти за авиапассажира, задержавшегося в занесенном снегом аэропорту и лежащего на неудобном полу в ожидании рейса, который никогда и никуда не отправится.

34

Является одним из признаков удушения.

Марфин тайком разжевал что-то и проглотил. Когда он открыл рот, Фрай показалось, что она заметила микроскопические кусочки шоколада в выдыхаемом им воздухе, в этом пахнущем сладостью облачке, которое почти сразу же исчезло в морозном воздухе.

– Мне кажется, я все понял, сэр, – сказал констебль.

– Неужели, Гэвин? – повернулся к нему Пол.

– Машинист этого плуга – вампир. Он высосал из трупа всю кровь до капли.

Диана отвернулась, чтобы коллеги не смогли увидеть выражения ее лица. Она чувствовала, как ее раздражение превращается в изнеможение, и ей пришлось несколько раз вдохнуть холодный воздух, чтобы взять себя в руки. Девушка хотела набарабанить констеблю Марфину по голове, но не могла этого сделать в присутствии инспектора Хитченса. Самым же худшим было то, что ей придется мириться с присутствием Гэвина до самого конца следствия.

– Так, так, – включился в игру их начальник. – Первый вампир-убийца за всю историю Управления Е. Это будет трудно оформить, Гэвин. Я даже не знаю, есть ли у нас для этого специальная форма.

Губы Марфина растянулись в улыбке, а потом задвигались, и он стал хлопать себя по карманам в поисках чего-нибудь съедобного – «Сникерса», упаковки леденцов или чего-то еще, что наверняка было у него где-то спрятано. Фрай видела, что он напряженно размышляет. Его мозг явно пытался найти решение серьезной задачи, абсолютно не связанной с раскрытием преступления.

– У каждого свой крест, сэр, – ответил он наконец.

Джулиана повернулась к ним – болтовня полицейских явно ей мешала.

– Если вам это действительно интересно, – сказала она, – то сердце этого мужчины остановилось давным-давно. А когда сердце не работает, то и кровь не вытекает. В тот момент, когда отвал задел его, ваш труп был давно мертв.

Патологоанатом стала паковать свою сумку. Диане захотелось помочь ей. Больше того, она хотела уехать вместе с ван Дун, чтобы избавиться от окружавшей ее атмосферы и оказаться в приятном тепле морга, в окружении мирной компании, в которой не звучали тупые шутки и где на пол ее машины не сыпались крошки чипсов со вкусом креветок. У Джулианы был усталый вид. Как и у всех у них, у нее была масса работы.

Фрай еще раз напрягла мускулы, глубоко вдохнула и выдохнула и почувствовала, как по ее телу пробежали мурашки от избыточной порции кислорода.

– Об этом я ничего не знаю, – заявил Марфин. – Мне все-таки больше нравится вариант с вампиром.

– Прошу прощения, – сказала эксперт, – но мне кажется, что здесь я уже закончила.

Диане пришлось отступить в сторону, чтобы дать ей пройти. Она хотела обменяться с ван Дун взглядами, чтобы выразить ей свою симпатию, но та шла с опущенной головой и не подняла глаз на девушку. Вокруг ее глаз, обведенных синими кругами, лежали глубокие морщины. Фрай вспомнила, что, по слухам, гулявшим в штаб-квартире, их бывший старший инспектор Стюарт Тэйлби имел личный интерес к Джулиане, но из этого ничего не вышло. Сейчас Тэйлби собирался занять административный пост в Рипли – а миссис ван Дун выглядела так, будто за последнее время видела слишком много трупов.

– Понимаете, мне кажется, что я узнаю этого парня, который вел машину с плугом, – продолжал Марфин. – А ведь я никогда не видел его при свете дня [35] .

Патологоанатом добралась до машины и стала снимать свой комбинезон. Фрай подняла чемоданчик ван Дун и держала его на весу до тех пор, пока женщина не забрала его у нее из рук. Их взгляды встретились, но обе промолчали.

– А как вы думаете, док? – крикнул Марфин Джулиане. – Может быть, стоит взять у него образец крови? Я, как говорится, имею в виду живого. Вдруг образцы совпадут?

35

Намек на то, что внешний вид вампиров при свете дня меняется.

Он зашелся от хохота. Его смех очень походил на лай собаки, этакого жирного кинг-чарльз-спаниеля [36] . Этот смех отразился от отвалов по обе стороны дороги и вызвал сход небольшой лавины дальше по шоссе. Миссис ван Дун сняла свои бахилы, сложила комбинезон в багажник и уехала, не произнеся больше не слова. Когда она нажала на газ, из-под колес ее машины вылетел целый галлон растаявшей грязи, которая залила меховые ботинки Марфина.

– Я сказал что-то не то? – удивился тот.

36

Порода собак-компаньонов, маленький спаниель.