Владыка

Хмурое серое небо хоронило солнце, зимний прохладный ветерок заставлял плотно застегнуть пуговицы на парадных кителях. А ведь мог опять и мерзкий дождик заморосить. Золотопогонное офицерство тихо роптало. В среде белогвардейцев давно уж поднималась волна протеста против засилья казаков во власти. По численности офицеры и солдаты уже давно превосходили казаков-эмигрантов, противоборствующие силы лишь чуть уравнивали анархисты и беглые красноармейцы. Правда, в скором времени ожидался подход из Владивостока последних казачьих дивизий Унгерна, но в их среде барон был авторитетным лидером и должен бы поддержать офицерство. Конечно, если учитывать гражданское население, то бесспорный перевес был за семьями казаков, анархистов и ветеранов-инвалидов, но в революционной ситуации учитывалась лишь сила штыков и сабель.

– Пётр Николаевич, и зачем было переться в эдакую глушь? Могли бы и в комфортном здании парламента посовещаться, – поёживаясь под дуновениями колючего ветра, зароптал пышнотелый сосед Врангеля. – А ну как сейчас дождь ливанёт на наши головы?

– Генерал, русскому воину грех жаловаться на «суровую» парагвайскую зиму, – расправил плечи одетый в лёгкую чёрную черкеску с серебряными газырями Врангель. – А за погоду не переживайте. Не знаю, какими уж приборами пользуется господин Ронин, но прогнозы его точны, как аптекарские весы.

– Давно уж следовало приструнить сумасбродного владыку Парагвая, – надувая пухлые щёки, продолжал разжигать угли мятежа обиженный судьбинушкой пехотный генерал.

– Милейший, выполните просьбу – выверните карман галифе, – очень неласково глянул на бунтаря бывший командующий русской армии.

Окружающие офицеры с интересом молча следили за пикировкой генералов.

– Пожалуйста, – растерянно вывернул подкладку кармана пожилой толстячок, подумав, что его подозревают в какой-то террористической каверзе.

– Пусто, – усмехнувшись, развёл руками Врангель. – А вот из кармана владыки Парагвая высыпалась бы куча золотых казачьих рублей.

Окружающие офицеры засмеялись, поняв намёк Врангеля: «У кого золотая казна, тот и падишах». Ведь без денег парагвайского магната весь эмигрантский лагерь превратится в нищий цыганский табор, у которого передохли все лошади и украли походные кибитки. Да ещё и заклятые политические недруги тут же начнут междоусобный мордобой.

– Гляди-ка, летит! – вскинув руку в небо, указал на жужжащий вдалеке летательный аппарат самый наблюдательный офицер.

Все собравшиеся поспешили приложить бинокли к глазам и принялись следить за полётом диковинной механической стрекозы. Большинство уже привыкло к чудному виду автожиров, на которых рассекали воздух главы казачьего совета, но для недавно прибывших офицеров техническая авиаштуковина с огромным пропеллером на крыше была в новинку.

Автожир резво приблизился и прямо с ходу приземлился у подножия холма, лишь слегка чиркнув колёсами по траве. След имел в длину менее десятка метров. Лопасти несущего винта, поднимая ветром траву, по инерции сделали ещё ряд оборотов. Передний тянущий автожир винт тоже чуть прокрутился и замер, а с ним умолк и шум двигателя. Корпус машины чуть не дотянул до деревянной тумбы для оратора.

Сдвинув в сторону дверцу полностью застеклённой кабины, наружу выбрался Ронин. Скинул с плеч кожаную лётную куртку и предстал в своём обычном облачении: в длинной чёрной рубахе, казацких штанах с красными лампасами, яловых сапогах и чёрной папахе, лихо надетой набекрень. Хрестоматийный облик батюшки Алексея дополнял болтающийся на массивной цепи золотой наперсный крест. Однако по случаю военной коллегии появились и другие атрибуты: на офицерской портупее слева на поясе висели ножны с коротким японским мечом вакидзаси, а на правом бедре примостилась деревянная кобура маузера. Инкрустированная серебром рукоять древнего самурайского меча и колющий глаз золотой церковный крест вкупе с чёрной полурясой и казацким нарядом производили дикое впечатление.

Приветственные возгласы войсковой атаман услышал только с меньшей части зрительской трибуны – от казаков, анархистов и группки красноармейцев. Другая часть трибун хранила гробовое молчание.

– Ну и кислые же у вас рожи, господа офицеры, – заняв место оратора, рассмеялся атаман парагвайского казачества. – Что, не нравится в кривое зеркало смотреться? А вы думаете, мне взирать на ваш пёстрый балаган приятно? Для полной красоты картины среди ваших рядов только жёлтого азиатского халата барона Унгерна недостаёт.

Алексей сбросил улыбку, нахмурил брови и суровым взглядом медленно провёл от одного края трибуны до другого. Взору предстали красноармейцы в будёновках с красными звёздами и гимнастёрках с синими околышами на груди, разодетые кто во что горазд анархистские атаманы, казаки в форме различных землячеств, морские офицеры в чёрных и белых кителях с блестящими пуговицами, сухопутные офицеры всех родов войск с золочёными погонами и аксельбантами.

– И мой короткий клинок вам не по нраву?! – молниеносно выхватил вакидзаси из ножен Ронин и вонзил остриё в верхнюю планку ораторской трибуны, впритирку с блюдцем со стаканом воды. – А ну, кавалерийские рубаки, попробуйте свои клинки так споро из ножен достать!

Никто даже и не попытался посоревноваться в ловкости с лихим атаманом. Да ежели бы и осмелился кто, так длинную шашку, сидя в плотных рядах, быстро не выхватить. Морские офицеры могли бы кортиками сверкнуть, но культурно воздержались от бравады.

– А зачем тогда шашку на боку таскать, если с ней ни марш-бросок не совершить, ни в тесных окопах не размахнуться? – Ронин ловко выдернул из кафедры короткий клинок и вложил в ножны. – Лишь на парадах красоваться? Так на то в Асунсьоне парагвайская армия имеется. Желающие могут попроситься в её стройные ряды, я уж похлопочу.

– Кстати, а какова на сегодняшний момент численность парагвайской армии? – чтобы слегка разрядить накаляющуюся атмосферу, подал запрос с места неформальный вожак оппозиции, генерал-лейтенант Врангель.

– О-о, за год троекратно возросла грозная сила – до десяти тысяч штыков, – поиронизировал над войском аборигенов казацкий атаман. – Правда, для страны с полуторамиллионным населением это уже приличных размеров армия. При этом заметьте, господа офицеры, что больше половины жителей Парагвая – недавно прибывшие русские эмигранты.

– Да в любой российской губернии жителей больше! – задорно выкрикнул какой-то офицер из заднего ряда.

– В планах на ближайший год нарастить численность населения ещё вдвое, – гордо подбоченясь, амбициозно заявил парагвайский магнат и похвалился: – Экономическую мощь государства мы уже вчетверо против прежней подняли, а к концу года, думаем, и впятеро увеличение выйдет.

– Крутенько растёте, батюшка – пупок-то не развяжется? – выкрикнул другой балагур.

Офицеры дружно рассмеялись.