Власть пса

— Где ты услышал про «Красный туман»?

— Да какая разница!

— Так вот забудь, что ты это слышал.

— Пошел ты к растакой матери, Сол! — взбеленился Кэллан. — Я участвую в деле, и я желаю знать, что это за дело!

Ничего ты не желаешь, подумал Скэки.

Но даже если и желаешь, то сказать тебе я не могу.

«Красный туман» было кодовое название для координации десятков операций по «нейтрализации» движений мятежников в Латинской Америке. По сути, та же программа «Феникс», только для Южной и Центральной Америки. Отдельные отряды чаще всего даже не подозревали, что их операции координируются как составные «Красного тумана», но именно Скэки в качестве посыльного Джона Хоббса следил, чтобы они делились разведданными, денежные фонды распределялись между всеми, намеченные мишени уничтожались, и никто при этом не путался у других под ногами.

Работенка непростая, но Скэки был идеальным исполнителем. «Зеленый берет», орудие ЦРУ, гангстер мафии, Сол, случалось, исчезал из армии в командировку и работал на побегушках у Хоббса. А побегать ему приходилось: в «Красный туман» входили сотни военных организаций, их спонсоры-наркобароны, около тысячи армейских офицеров, несколько тысяч полицейских, десятки отдельных разведагентств и полицейских подразделений.

И церковь.

Сол Скэки числился Мальтийским рыцарем и членом «Опус Деи» [114] , антикоммунистической тайной организации епископов крайне правого толка, куда входили священники и преданные миряне вроде Сола. В Римско-католической церкви тоже шла война, ее консервативное руководство в Ватикане воевало с теологами освобождения — священниками и епископами левого толка, часто марксистами, работающими в третьем мире — за душу самой Матери Церкви. Мальтийские рыцари и «Опус Деи» работали в тесном сотрудничестве с полицией, сторонниками правых, армейскими офицерами и даже при необходимости с наркокартелями.

114

Католическая секта «Опус Деи» основана в 1928 г. испанским священником Хосе Мария Эскрива де Балагер

Кровь лилась, точно вино при причастии.

В основном их деятельность оплачивалась прямо или косвенно американскими долларами. Впрямую из фондов американской помощи военным силам страны, чьи офицеры составляли костяк отрядов смерти; косвенно тем, что американцы покупали наркотики, доллары от которых текли в картели, спонсирующие эти отряды.

Миллиарды долларов как помощь экономике и миллиарды — за наркотики.

В Сальвадоре отряды смерти убивали левых политиков и профсоюзных деятелей. В 1989 году в кампусе Университета Центральной Америки в Сан-Сальвадоре были застрелены из снайперских винтовок шестеро священников-иезуитов, горничная и ее маленькая дочка. В том же году правительство США послало полмиллиарда долларов в помощь сальвадорскому правительству. К концу восьмидесятых было уничтожено приблизительно семьдесят пять тысяч людей.

Гватемала эту цифру удвоила.

В долгой войне против марксистских мятежников погибло больше ста пятидесяти тысяч, и еще сорок тысяч навсегда сгинули без вести. Бездомных ребятишек расстреливали прямо на улицах. Убивали студентов колледжей. Отрубили голову американцу — владельцу отеля. Университетского профессора зарезали ножом в вестибюле учебного корпуса. Американскую монашенку, изнасиловав, убили и выбросили на улицу. И все это время американские солдаты проводили тренировки, давали советы и обеспечивали снаряжением, включая вертолеты, на которых киллеры летали на убийства. К концу восьмидесятых президенту Джорджу Бушу так опротивела эта кровавая бойня, что он наконец прекратил поставку денег и оружия для гватемальских военных.

Повсюду в Латинской Америке творилось одно и то же: затяжная война между имущими и неимущими, между правыми и марксистами, а либералы метались между ними, точно зайцы в свете фар.

И «Красный туман» расползался всюду.

Джон Хоббс осуществлял надзор над операциями.

А повседневная координация лежала на Соле Скэки.

Он держал связь с офицерами, обученными в Школе Америк в форте Беннинг, штат Джорджия. Обеспечивал тренировки, технические консультации, поставку оружия, разведку. Пересылал наемников вооруженным силам Латинской Америки.

Одним из таких наемников и был Шон Кэллан.

Совсем парень опустился, думал Скэки, глядя на Кэллана, — тощий, волосы грязные, кожа пожелтела от непрерывных пьянок. Не похож, короче, на образец идеального солдата. Но внешность обманчива.

При всех его недостатках Кэллан все равно талант.

А с талантами всегда трудно приходится, так что...

— Я тебя переведу из Лас-Тангас, — сказал Скэки.

— Ладно.

— У меня для тебя другая работа.

И уж точно — работой он меня завалил, вспоминает Кэллан.

Луис Карлос Галан, кандидат в президенты от Либеральной партии, на много очков обогнавший своих противников, был сброшен со счетов летом восемьдесят девятого года — застрелен на предвыборном митинге в окрестностях Боготы. Бернардо Харамильо Оса, лидер левого движения Патриотический союз, был убит следующей весной, когда выходил из самолета в аэропорте Боготы. Через пару недель пристрелили Карлоса Писарро, кандидата от группы «Движение 19 апреля».

После этого в Колумбии для Шона Кэллана стало слишком жарко.

Но в Гватемале — нет. И в Гондурасе тоже, и в Сальвадоре.

Скэки передвигал Шона, будто шахматного коня, используя Кэллана для сбрасывания с доски других фигур. Гвадалупе Салседо, Гектора Оквели, Карлоса Толедо — и еще десятка других. Кэллан уже начал забывать имена. Может, он и не знал конкретно, что такое «Красный туман», но слишком хорошо понял, чем он стал для него: кровь, красная мгла, застящая ему мозг и глаза так плотно, что он уже и видеть ничего больше не мог.

Потом Скэки перебросил его в Мексику.

— Зачем? — спросил Кэллан.

— Уберем тебя из игры ненадолго, — ответил Скэки. — Поможешь обеспечить защиту кое для кого. Помнишь братьев Баррера?

Интересно, как он мог забыть? Ведь со сделки «кокаин за оружие» и закрутилась вся эта хренотень в 1985-м. После нее Джимми Персик рассорился с Большим Поли, и его собственная жизнь пошла выписывать такие странные загогулины.

Да, конечно же Кэллан помнит их.

И что с ними?

— Они наши друзья.

Наши друзья, подумал Кэллан. Так мафиози называют других мафиози в разговорах между собой. Но я же не гангстер, и эта парочка мексиканцев-наркодилеров тоже, так какого же черта?

— Они хорошие люди, — объяснял Скэки. — Они дают деньги на наше дело.

Ну конечно, и это, разумеется, превращает их в ангелов, подумал Кэллан.

Но в Мексику поехал.

Потому что — а что еще ему оставалось делать?

И теперь он сидит тут, в баре, на празднике в честь Дня мертвых.

Решил опрокинуть пару стаканчиков — ведь в святой день все убитые в безопасном месте и вряд ли оттуда выскочат. А даже если появятся какие, думает Кэллан, то лучше мне быть немного пьяным, чем трезвым как стеклышко.

Кэллан залпом допивает остатки виски и тут видит, как лопается огромный аквариум — из него потоком изливается вода, а двое парней валятся, сложившись пополам: так падают убитые.

Кэллан плашмя бросается с барного табурета на пол, выхватывая свой двадцатидвухкалиберный.

Не меньше сорока federales в черных униформах ворвались в парадную дверь, паля с бедра из винтовок «М-16». Пули вонзаются в стены пещер, сделанные под камень. И очень даже здорово, мелькает у Кэллана, что камни фальшивые, пули застревают в стенах, а не рикошетят в толпу.