Властелин 2

– Что вы, мсье?! Я обязательно приеду!

– Тогда вот вам адрес отеля, где вы сможете меня найти.

– А кого мне спросить в этом отеле? – Наполеон взял листочек с адресом, протянув руку с кровати.

– Спросите маркиза де Монферрат.

***

Три дня в почтовой карете до Марселя и два дня на корабле до Аяччо подпоручик Бонапарт предавался воспоминаниям.

Он плохо помнил своего отца. В последний раз они виделись, когда отец отвез десятилетнего Наполеона и одиннадцатилетнего Жозефа в кадетскую школу небольшого городка Бриенн. Мать в каждом письме любимому сыну Напи делала приписку: «Отец передает тебе привет». В ответных посланиях Наполеон также отделывался дежурной фразой: «Передай привет отцу». Но эти фразы ничего для него не значили. Облик отца не вставал перед глазами мальчика при его упоминании, и постепенно знакомые с рождения черты стирались из памяти.

К поступлению мальчиков в кадетскую школу отец имел единственное отношение: следуя по пути в Париж, он лично доставил их в Бриенн. Место для двоих корсиканских мальчишек и королевскую стипендию на их содержание выхлопотал граф де Марбо.

И не отец, а граф де Марбо примчался в Бриенн, когда над Наполеоном нависла угроза исключения из кадетской школы. Он тогда сидел на гауптвахте и ожидал решения комиссии по наказаниям. Сидел, по мнению самого арестанта, ни за что: за вызов на дуэль оскорбившего его однокашника. Это что, проступок? Если бы дуэль состоялась, и он убил своего соперника, тогда, он бы нарушил строжайший запрет на дуэли в школе. Но вызов на дуэль – это лишь намерение. Ведь неизвестно, что бы он стал делать дальше. Он мог предложить уладить дело миром, мог вообще не явиться к месту дуэли. Да мало ли, каким мог стать итог этого вызова! Именно в таком ключе он готовил речь в свою защиту, если таковая ему представится.

До конца подготовиться к своей защите ему не дал дежурный офицер, который появился в самый неподходящий момент.

– Кадет Бонапарт, встать! На выход! – скомандовал он.

– Куда меня? Отчислили?

– Идите к коменданту, – офицер склонился к уху Наполеона и прошептал, – кое-кто взял вас на поруки.

Кадет Бонапарт мчался в комендатуру со всех ног. Неужели он сможет продолжить обучение?! За неделю, проведенную под арестом, он пробовал примерить к себе другие варианты карьеры, но все они совершенно к нему не подходили. Зато военная карьера виделась ему со всей четкостью. Он шаг за шагом будет подниматься наверх и станет генералом. Только бы этот неизвестный поручитель не передумал.

Ворвавшись в кабинет коменданта, Наполеон сначала натолкнулся на его суровый взгляд, а уж потом заметил улыбающегося губернатора Корсики графа де Марбо. Еще не отойдя от возбуждения, кадет вытянулся по стойке смирно в ожидании своей участи.

– На этот раз вы отделались строгим предупреждением, кадет Бонапарт, – вынес вердикт комендант, – и благодарите бога, что у вас есть такой покровитель, как граф де Марбо. Но если вы и впредь будете совершать подобные проступки, даже он не поможет.

Позже крестный мягко выговаривал своему подопечному:

– Надо учиться сдерживать свой характер, крестник. В следующий раз я могу и не успеть.

– Я вам обещаю, что больше такого не повторится, – клятвенно заверил Наполеон.

И он сдержал обещание. Кадет Бонапарт принял для себя тогда очень важное решение: он не будет больше драться с обидчиками, не будет вызывать их на дуэль. Он будет мстить им тайно, так, чтобы они не догадались, с какой стороны на них сыплются удары судьбы.

Чем ближе берега родной Корсики, тем чаще воспоминания кадета Бонапарта переключались на самого любимого человека: свою мать. Она единственная, кто любил Наполеона по-настоящему. Она любила его за двоих: за себя и за отца. Отцовской любви мальчику всегда не доставало. Он завидовал своему старшему брату Джузеппе, когда отец со счастливой улыбкой брал того на руки. Маленький Напи хотел, чтобы и ему отец также улыбался. Он просился на руки, а когда взлетал к лицу отца, то видел лишь оскал, изображающий улыбку, и глаза, смотрящие на него, как на насекомое. Обида захлестывала мальчика, пытаясь выдавить из него слезы, и он, едва их сдерживая, бежал к матери за утешением. Мать утешала его по-своему.

«Так уж устроен этот мир, – говорила она, – что самые сильные огорчения нам приносят самые близкие люди. И если на них держать обиду, то вскоре можно лишиться всех близких. Ты особенный, Напи. В будущем тебя ждут великие дела, но один ты с ними не справишься. Кто тебе поможет, кроме твоего отца и твоих братьев?».

Наполеону сразу становилось весело: он еще мог себе представить, как ему помогает отец или старший брат Джузеппе, но увидеть трехлетнего Люсьена в качестве помощника в великих делах мешал смех.

Когда впереди замаячили очертания скалистых берегов Корсики, воспоминания уступили место ожиданию встречи с близкими.

В начале октября 1786 года артиллерийский подпоручик Наполеон Бонапарт сошел с корабля в бухте родного города Аяччо и сразу же направился на виллу своей матери.

Синьора Летиция с тремя старшими детьми собирала остатки урожая яблок в саду, когда увидела спешащего к усадьбе французского офицера. «Это же Напи! – узнала она сына, когда он подошел к воротам поместья, – быстро он приехал. Я только третьего дня ему в письме сообщила о смерти графа де Марбо. Письмо, небось, еще до Валанса не дошло, а он уже здесь. Не случилось ли чего?».

– Мама! – Наполеон бросил на землю саквояж и очутился в объятьях матери.

– Напи! Что-то случилось? Я ждала тебя через неделю.

– Почему через неделю, мама?

– Потому что я только третьего дня отправила тебе письмо. Ты уже знаешь, что твой крестный умер?

– Да, знаю.

– Откуда?

– Мне сказал об этом один человек.

– Что за человек?

– Маркиз Монферрат.

Пока взрослые разговаривали, дети обступили старшего брата со всех сторон, дергали его за рейтузы, чтобы он и на них обратил внимание. И это им удалось, когда кто-то из троих ущипнул Наполеона за ляжку.

– Ах, вы разбойники! – изобразил рассерженный вид старший брат, – вот я вам устрою!

Дети бросились врассыпную, а мать с сыном направились в дом.

Обычная суета при встрече долгожданного гостя, ритуал с обязательной раздачей подарков, ужин – все это не давало матери поговорить с сыном о наболевшем. И главный вопрос: что делать теперь, когда иссяк единственный денежный источник существования семьи. Уложив детей спать, синьора Летиция решительно вошла в гостиную, где ее ждал Наполеон.

– Вот что я решила, сын: мы продадим эту усадьбу, а сами поселимся в доме Буонапартов. Это даст нам лет пять безбедного существования, а там, глядишь и у тебя все наладится.

– Ничего продавать не нужно, мама. Оказывается, крестный оставил мне небольшое наследство. Я и приехал, чтобы вступить в права на него.

– Что за наследство, Напи? Как ты узнал?

– Мне сказал маркиз Монферрат, а что за наследство, я и сам толком не знаю. Завтра схожу к поверенному и все выясню.

– Ты давно знаешь этого маркиза?