Властелин

Совсем крошечную.

– Это и есть твои камни? – показала горошину Дарен.

– Но я же принцесса все-таки… – сжалась в комочек Ньенна.

– М-да. В одиночку ты не выживешь.

Ньенна что-то виновато пискнула. Дарен посмотрела на ее живот и спросила:

– Кстати, зачем у тебя драгоценный камень в пупке? Это в Шевларии такая мода?

– Да… – робко ответила Ньенна. – Это же красиво…

– Ого, да тут не меньше десяти карат… – наклонилась Дарен. – Рубин?

– Гранат.

– Тоже, что ли, попробовать?.. Как думаешь, где тут можно поблизости разжиться драгоценными камнями?

– В сокровищнице лорда Бельзедора… наверное…

Глава 20

Бельзедор открыл глаза. До рассвета было еще далеко, однако его кто-то будил. Кто-то тряс его за руку и свистяще приговаривал:

– Властелин!.. Властелин!.. Проснитесь, Властелин!..

– Дедушка Мерзопак? – наконец узнал голос Бельзедор. – Вам что-то нужно?

– Я пришел пригласить вас на ночную прогулку, Властелин!

Теперь Бельзедор окончательно проснулся. Рядом с кроватью действительно стоял лорд Мерзопак – в потертых штанах, босой, на голове повязана косынка. В руках он держал белую жестяную банку с каким-то порошком.

– Ночную прогулку? – переспросил Бельзедор. – Куда?

– Делать пакости конечно же!

– Кому?

– Да всем! Всем кого встретим! Пойдемте, Властелин!

– Но почему ночью? – приподнял бровь Бельзедор. – Я спать хочу, мне завтра на работу.

– А когда же еще?! – поразился Мерзопак. – Когда же еще, Властелин?! Ночь – самое лучшее время для пакостей, подлостей и мерзостей! Разве не вы меня этому учили?!

– Я этого не помню.

– Вот я и помогу вам вспомнить. Пойдемте, пойдемте.

Бельзедор задумался. На самом деле он не так уж и хотел спать. Сон для него никогда не был жизненной необходимостью – Бельзедор спал ровно столько, сколько было свободного времени. Если надо было, он мог бодрствовать многие дни подряд, не чувствуя никакой усталости.

– Хорошо, дайте мне минуту, я оденусь, – поднялся на ноги Бельзедор.

Он начал облачаться в черные доспехи. Мерзопак склонил голову набок и недоуменно спросил:

– Что вы делаете, Властелин? Зачем вам эти громыхающие железки?

– О, простите… – спохватился Бельзедор. – Кажется, я успел к ним привыкнуть.

– Да и вообще, не стоит тратить время на одевание. Более чем достаточно нижнего белья и маски. Так гораздо забавнее.

– Маски? Но у меня нет никакой…

Мерзопак с готовностью протянул Бельзедору черную маску. При ближайшем рассмотрении та оказалась мужскими трусами с прорезанными дырками для глаз.

Бельзедор несколько секунд колебался. Ему не очень хотелось надевать это себе на голову. Но дедушка Мерзопак нетерпеливо приплясывал и с такой надеждой глядел на Бельзедора, что у того не хватило духу отказаться.

– У меня дурацкий вид, – заметил Бельзедор, посмотрев на свое отражение в зеркале.

– А он сейчас именно таким и должен быть, Властелин! – обрадованно потер ладони Мерзопак. – Чтобы мудрым стать, безумцем надо прикинуться! Теперь мы… ой. Фу. Властелин, кажется, я наступил на что-то мокрое. У вас тут что-то на коврике… это похоже на кошачью мочу.

– Вы уверены, дедушка?

– Не сомневайтесь в моих способностях, Властелин. Я, конечно, не так хорошо разбираюсь в телесных выделениях, как лорд Фекалий, но в такой малости вряд ли ошибусь.

– Ты спишь? – потыкал лежащего в изголовье кота Бельзедор.

– Уже нет, – недовольно ответил Леонард. – Зачем ты меня потревожил?

– А зачем ты нассал на ковре?

– Я слишком красив для этого мира. А этот мир слишком отвратителен для меня. Так я выражаю свое к нему презрение.

– Но почему именно на моем ковре?

– Не мешай мне спать, – отвернулся Леонард.

Ночная Цитадель Зла выглядит совсем не так, как дневная. Днем повсюду суетятся прихвостни – натирают до блеска пол, устанавливают и чинят ловушки, развешивают по углам паутину, меняют факелы и подливают масло в лампады. Ночью же царит могильная тишина, лишь изредка прерываемая гулкими шагами часовых – они обходят цитадель дозором.

Теперь к их мерной поступи добавился еще и мелкий топоток величайшего в мире пакостника.

Дедушка Мерзопак всегда ненавидел дискриминацию. Он с равным удовольствием пакостил как чужим, так и своим – лишь бы было весело. Он поливал чем-то вонючим дверные коврики и мазал клеем дверные ручки – особо стойким магическим клеем, остающимся липким даже через много часов. Он прибивал к полу обувь и подкладывал под сиденья магические бомбочки. Он натирал бумагу для письма воском и подсыпал в воду слабительное. При этом он мерзостно хихикал, до смерти радуясь своему остроумию.

– Главное, не дайте нас запалить, Властелин, – учил Мерзопак, связывая веревкой ручки двух дверей напротив. – Если узнают, что это мы, будет неинтересно.

– Почему? – не понял Бельзедор.

– Почему…

Мерзопак закончил последний узел, постучал в обе двери одновременно и бросился наутек – следом кинулся и Бельзедор. За обеими дверями послышался шум, они обе начали открываться… но обе открывались внутрь. Один дернул сильнее, другой еще сильнее – битых две минуты продолжалось это перетягивание каната, пока люди в комнатах наконец не догадались. Послышалась брань и приглушенные проклятия.

– Теперь понимаете, Властелин?

– Боюсь, все еще не понимаю.

– А разве вы не слышите, как они сердятся? – всплеснул руками Мерзопак. – Разве не слышите, как они нас проклинают?

– Ну да. И что?

– Не понимаете? Вы же полновластный хозяин этой цитадели и всех ее обитателей! Вы можете творить здесь все что пожелаете, и никто даже пикнуть не посмеет! Но что интересного в безнаказанной пакости?! Это уже не пакость, а обыкновенное издевательство сильного над слабым!

– Здесь с вами невозможно спорить, дедушка, – согласился Бельзедор.

– Поэтому сейчас старайтесь оставаться незамеченным, – подытожил Мерзопак. – А если нас запалят… тогда игра закончится. Будет довольно обидно.

Надо сказать, Мерзопак не стремился пакостить обычным прихвостням. Именно по этой причине – какой интерес гадить без малейшего риска для себя? Прихвостень не осмелится даже разозлиться на всемогущего лорда Мерзопака, не осмелится даже ругнуться в его сторону.

Нет, Мерзопак выбирал для забав таких же приспешников, как он сам. Тех, кто в случае чего не побоится полезть в драку. Конечно, доводить до таких крайностей ни в коем случае не следует, но возможность, возможность должна оставаться!