Властелин
Шрифт:
Волшебник буквально задыхался от переполняющих его амбиций. Он всеми силами старался, чтобы Бельзедор понял, насколько велик его будущий убийца, насколько могуч тот, кто займет его место. И Драммена Гальвени ужасно огорчало, что лицо Темного Властелина оставалось каменно-невозмутимым. Он не проявлял не то что страха – даже тени волнения.
– Умри!!! – взревел Гальвени, делая шаг вперед.
И тут его схватили за руку. Позабытый всеми герой, имени которого Бельзедор так и не узнал, перехватил запястье волшебника и возмущенно воскликнул:
– Наставник, что ты такое говоришь?! Как ты можешь такое говорить?!
– Отпусти, –
– Нет! Я не согласен! Это… это неправильно! То, что ты делаешь, – неправильно! Ты совсем не этому меня учил!
– Докучливое насекомое, – чуть слышно прошипел волшебник. – Ты что, все еще не понял, что был просто инструментом? Ты мне больше не нужен.
Драммен Гальвени чуть заметно двинул бровью, и голова несчастного юноши… взорвалась. Во все стороны брызнула кровь и мозги, а обезглавленное тело какую-то секунду постояло неподвижно и мягко завалилось набок.
Несколько капель крови попали на щеку Бельзедора. Тот пристально посмотрел на мерзко хихикающего волшебника, напрягся, резко развел руки… и волшебная клетка сломалась. Освободившийся Темный Властелин шагнул вперед, нагибаясь за источающим мрак клинком…
Драммен Гальвени хохотнул и вскинул руку. Бельзедора ударило невидимым тараном – он отлетел назад, складываясь пополам, и ударился всем телом о парапет. Гальвени осклабился, и одновременно с его улыбкой Бельзедора подбросило в воздух, поволокло в одну сторону, в другую, вынесло за пределы крыши и продолжало болтать, стискивая невидимыми клещами.
В левой руке Гальвени держал адамантовый серп. Вот он разжал пальцы – серп медленно поднялся в воздух, повинуясь воле чародея, и поплыл к Темному Властелину.
В тронном зале принцессы в ужасе глядели на Всевидящее Око. Они буквально тряслись от гнева, слушая напыщенную речь Драммена Гальвени, – а теперь исходили тревогой за беспомощного Бельзедора. А еще принцесс буквально выводила из себя холодная невозмутимость приспешников. Ни один из них даже не встал с кресла!
– Господин управляющий, помогите же ему! – вскричала наконец Дарен. – Лорд Мерзопак, лорд Фекалий, леди Гульгамба?! Почему вы все просто сидите и смотрите?!
– Это бой нашего Властелина, – пробасил Кромбах. – Мы не смеем вмешиваться.
– Но он может погибнуть! – плачущим голосом воскликнула Ньенна.
– Властелин погибал уже много раз, – улыбчиво напомнил дедушка Мерзопак.
– Но в этот раз все по-другому! В этот раз он может погибнуть окончательно!
– И тем не менее вмешиваться мы не смеем, – вздохнул управляющий. – Властелину достаточно сказать слово – и ему на помощь придут сотни верных приспешников, армия агентов Зла, драконья эскадрилья, орды чудовищ и несокрушимые Легионы Страха. Но сейчас у Властелина всего один противник – и он скорее умрет, чем примет чью-то помощь. Это опозорит его.
– Опозорит?! – взревела Дарен. – Да что за кирню вы тут несете?! Он же Темный Властелин!
– Но он им не родился.
Бельзедор неотрывно смотрел на приближающийся серп. Он постарался вспомнить то ощущение в подвале гарийского дворца, когда он превратил стражников в тараканов. Сейчас он полностью сосредоточился на серпе и мысленно толкнул его. Бельзедор вложил в этот толчок всю волю, всю энергию…
И серп отлетел назад. Он вонзился
в стену по самую рукоять и застрял там.Гальвени пораженно вздрогнул. Теперь Бельзедор смотрел прямо на него – и было в этом взгляде что-то такое… Испуганно сглотнув, Гальвени резко опустил руку.
Бельзедор почувствовал, что падает. Да не падает, летит. Летит со страшной скоростью, словно выпущенный из катапульты. Неумолимо приближается каменный мост…
Секундой спустя Бельзедор шваркнулся о камень головой. Его сознание померкло.
Глава 31
Удар был воистину страшным. Драммен Гальвени шарахнул Бельзедором о камень, как кузнецы бьют молотом о наковальню. На какую-то секунду Темный Властелин даже потерял сознание – но секундой спустя его глаза открылись.
В них с бешеной частотой мелькали картины. В ушах неслись звуки и слова. Голова с невероятной скоростью наполнялась знаниями, находившимися там все это время, но закрытыми какой-то заслонкой.
Теперь эта заслонка сломалась, и перед Бельзедором проносилась вся его прежняя жизнь.
– Война людей и симов длится уже полвека. Когда она наконец закончится?
– Кто может сказать наверняка? Смертные встревожены. У них нет ориентиров. Простые умы привыкли делить мир на добро и зло, на черное и белое. Им нужен враг – нужен тот, кого можно обвинить в своих бедах, в кого можно кинуть камень. Они ищут врага – и находят в первом встречном.
– Значит, нужно чудовище, которое объединит враждующих? Заставит сплотиться против себя?
– Нет, не нужно. Если такое чудовище появится, то оно станет еще большим бедствием, чем эти междоусобицы. Вспомни Тысячелетие Мрака, вспомни Империю Крови, вспомни вторжение Паргорона…
– Получается замкнутый круг? Если всеобщего врага нет, смертные сражаются друг с другом. Если всеобщий враг есть – он причиняет больше вреда, чем междоусобные распри.
– Да, замкнутый круг. К чему переливать из пустого в порожнее? Сколько бы мы ни говорили об этом, всеобщего врага все равно не появится.
– Разве что Малигнитатис разорвет свои цепи…
– Это было бы кошмаром для всего Парифата… куда ты смотришь?
– Кажется, твой сын внимательно нас слушает.
– Бельзедор? Давно ты там стоишь, малыш? Мы разговариваем о скучных вещах, иди лучше поиграй.
– Бельзедор! Что ты наделал, что натворил?! Как ты мог совершить такое?! Зачем ты это сделал?!
– У меня нет оправданий. Я приму свое наказание.
– Я не знаю, для чего тебе понадобилось ломать свою жизнь… но ты знаешь, что тебя ждет. Ты будешь изгнан. Изгнан навеки. Никогда больше твое имя не прозвучит здесь. Отныне ты не принадлежишь к нашему народу.
– Знаю, отец. Но ничего не могу с этим поделать. Я отыскал свой жребий.