Во тьме

Спортивный лифчик, удобные бесшовные трусики… в шкафу не так много вещей. Мне

не нужны свитера или разнообразные глупые платья. Я не нуждаюсь в бесчисленных

босоножках и туфлях. Имеется лишь самое необходимое. Джинсы, майка и ботинки -

моя обычная повседневная одежда.

Вскоре солнце скроется за холмом и мой родной город впадёт в спячку и осветит

тусклыми фонарями свои улицы.

Я одеваюсь и жду темноты, потом открываю широкую раму, впуская свежий осенний

воздух. Тело содрогается от какофонии эмоций: радости, ностальгии, предвкушения

скорой встречи. Я улыбаюсь, а серое, с красными прожилками небо постепенно меркнет

окончательно, унося с собой очередной мой день.

3.

Тёмные окна квартиры на втором этаже пятиэтажки, среди других единственные были

темны. Но не это расстроило меня, а то, что я не слышу биение его сердца…

размеренного, тихо и ровно отбивающего свой жизненный ритм. Дома никого не было.

Не глядя, я завела руку за спину и тронула металлическую поверхность. Шероховатая,

от облупившейся краски стена принадлежала небольшому павильону, находившемуся

недалеко от остановки и располагавшемуся как раз напротив окон Антона. Каждый день,

с наступлением темноты я опускаюсь на его крышу и стою среди мусора, слушая, как

Антон дышит во сне.

Чаще я прихожу сюда уже за полночь, опасно быть здесь раньше, в попытке застать его

бодрым, но всё же так соблазнительно… люди могут напугаться, увидев меня, принять за

вора и вызвать полицию, или, что ещё хуже, сам Антон заметит фигуру, лазающую по

крышам. Поэтому я не рискую, хотя иногда мне удается понаблюдать, как он, ещё не

успев лечь спать, ест перед телевизором, запивая свой очередной полуфабрикат

бутылочкой пива… или же, как выходит из ванной в полотенце, обернутом вокруг пояса…

От него так одурманивающее пахнет в такие моменты: мылом, лосьоном для бритья,

просто им самим.

Он часто задерживается на работе… это я выведала ещё зимой, когда солнце заходило

намного раньше по времени, и я могла дольше наслаждаться ночью. Но сейчас у меня

было ядовитое предчувствие того, что он не просто задержался. Эта мысль пугает меня

сейчас и расстраивает, а расстраиваться не стоит… слишком много людей могут увидеть

разочарованного вампира с пылающим взором, заморожено стоящего посреди

тротуара.

Нужно уйти сейчас, чтобы позже вернуться обратно.

Я быстро развернулась и, обходя прохожих, с интересом посматривающих в мою

сторону, направилась к центру города.

Люди часто смотрят на меня. Каждый по-разному. О чём они думают мне, конечно же,

не известно… я не читаю мысли… но, я могу чувствовать, как они реагируют. Ритм их

сердец повышается при виде красивой девушки, вызывая выброс адреналина, который

ещё больше ускоряет кровообращение. Дыханье учащается, зрачки расширяются. И мне

не нужно читать их мысли, чтобы догадаться, о чём они думают в этот момент… зависть,

любодеяние… Особенно парни и молодые мужчины, иногда девушки. Это происходит в

клубах, барах (где я обычно провожу свой досуг), или зимой… тогда, когда я выгляжу по-

особенному странно и выделяюсь среди остальных своей полуголостью. Им странно

видеть меня только лишь в кожаной куртке без шапки в лютый мороз.

И так, мое предчувствие относительно сегодняшнего вечера: Антон снова завел себе

подружку.

Он почти всегда приезжает домой во время. Ставит свою серебристую десятку во

дворе перед подъездом, несмотря на то, что оба окна его однушки выходят на другую

сторону дома, и наслаждается в одиночестве ужином. Но, (я снова злюсь) когда

появляется девушка… он, то не ночует дома совсем, то приходит очень-при-очень

поздно… может даже заявится и с ней.

Мои глаза обжигает лед. Чёртово синее пламя неудержимо, а я не могу успокоиться,

вспомнив ту ночь, когда в первый раз застала его с другой. Если я могла бы плакать то, не

смотря ни на что, с радостью заревела бы прямо здесь, перед этими бедными людьми,

которых без сомнения испугала бы.

Непроницаема и убийственно спокойна с виду, внутри у меня бушует ураган. Моё

сердце не бьётся, но его разрывают боль и обида.

Я ухожу во дворы, где меньше людей. Останавливаюсь за углом, чтобы переждать

индиговый пожар. К горлу подступает тошнота и сухость одновременно. Я не ела ничего

уже двадцать два часа.

Сегодня мне необходимо повидаться со своей семьей. Я так скучаю по ним… но

сначала мне нужно утолить эту нечеловеческую жажду. Даже спустя столько лет я не

уверенна, что смогу держать себя в руках и не сорвусь, напав на кого-нибудь из родных…