Во тьме
Шрифт:
– Я думала, ты любишь желе.
– Я люблю сладкое, но не желе. Я его не понимаю. И пузырей я не вижу, но вон там, в
углу сидит кот.
– Это наш кот.
– Этот кот не наш, поверь мне.
Что-то мне не верилось. Там кстати и кота-то не было.
– А я любила грибы.
Мы с минуту, молча, смотрели друг на друга, а потом захихикали.
– Грибы… - протянул Денис.
–
– Да нет, вообще-то это клёво. Моя мама любит белые грибы. Я умею их готовить.
Я заткнулась.
– Что? Не смотри так на меня. Мы могли бы устроить себе вроде ужина… или обеда
завтра.
– Ты приготовишь мне грибы?
– Нет, я опять вру, прости. Я не умею готовить вообще. Но мы можем поехать сегодня в
ресторан.
О, нет. Только не ресторан.
Я, наверное, позеленела от перенапряга не выдать своей растерянности, чем выдала
себя ещё быстрее.
– Говори, что не так, у тебя всё на лице написано?
– Я не могу об этом говорить, это запрещенная тема, забыл?
– Я временно снимаю все запреты, говори.
– Антон сегодня позвал меня в ресторан.
– Когда он успел? Я не слышал звонка.
– Смс. Он мне написал. Он делает это чаще в последнее время, ведь ты нас
подслушиваешь, когда он звонит…
– Всё! – воскликнул Денис - Запрет снова в силе, замяли тему!
– У тебя ещё есть силы кричать? – зажмурилась я, закрывая уши – Я чуть не оглохла,
прекращай.
– Ой, я не специально. У меня что-то с координацией… я ног не чувствую.
– А у меня всё класс. Это я сейчас про тело, так-то я очень переживаю… - я скуксилась,
изображая неимоверную горесть.
– Я люблю тебя. – неожиданно раздалось в тишине.
Никогда не говорите пьяной обкуренной девушке, что вы её любите. В первую
миллисекунду я решила, что это какой-то дисбаланс слуха, потом смысл услышанного
коснулся моего парализованного мозга, и я в ужасе распахнула горящие глаза.
– Чего сказал?
– То самое сказал! Может в пьяном виде до тебя, наконец, достучусь.
Горестная физиономия, намного горестней, чем у меня была до этого, отвернулась. А
моя, теперь ошеломлённая, застыла в пространстве.
– Это не смешно. Привязанность и симпатия – это одно. А вот вслух орать, что ты меня
любишь – это уже вообще беспредел.
– Ты или очень умная, или совсем уж глупая. – пробормотал ссутулившийся Денис.
Я выбираю второе, хотя знаю, что зависла где-то посередине.
Мыльные пузыри начинают громко лопаться, осыпаясь на чёрный ковёр мириадами
цветных капель. У стеллажа на полу сидит и таращится на меня Дымон. Его огромные
кошачьи глазища искрятся от неописуемой красоты водопада радуги, и я улыбаюсь.
32.
Туман вскоре выветрился из моей головы. Тут же расхотелось глупостей и вернулось
ощущение теплой и тягучей вины.
Я не уловила того момента, когда положила свою руку ему на спину. У Дениса сильная
и странно теплая спина… не такая огненная, как у Антона, но удивительно приятная.
– Не злись. – попросила я тихонечко.
– Мне не за что злиться на тебя. – повернул голову он – Не будем разводить эту нудную
тему дальше… опять.
– Да, не стоит.
– Иначе, если бы это был спектакль, зрители закидали бы нас помидорами.
– А, если книга бы, непременно выдрали бы страницу… или две.
Я поддалась вперёд и положила голову ему на плечо.
Вот чего я хотела – спокойствия и полного взаимопонимания… всегда. И неужели я
этого добилась?
– Когда-нибудь напишу свою автобиографию. – улыбнулся Денис - Людям понравится.
Особенно та часть, где есть ты.
– Они решат, что это фантастический роман.
– Ну и пусть. Это будет только моя правда. Нужно только ещё немного подкопить
материала. Издам его, когда мне стукнет пятьдесят.
– Я не поеду с ним! – вдруг сказала я.
– Почему же? – спросил парень, будто ожидал от меня этого решения – Поезжай,
поешь Вrasato10, или закажи Tournedo11, а я уж как-нибудь покоротаю эту ночку в
одиночестве.
Ага… очередной “другой магазин” и новый свитер?
– Не хочу я никаких бразато с турнедо. – я отпрянула и, выпрямившись, села, скрестив
руки на груди – Мне не чего туда надеть.
– И всё? – усмехнулся Денис – Всего лишь из-за шмоток? Я думал ты это из-за меня.
Я скривила рот…
Не-ет, я ничегошеньки не добилась.