Во власти девантара

Над фьордом темнело. С запада, из-за гор, тянулись грозовые облака. А небо над Альвенмарком продолжало сиять ярко-голубым.

Из гавани послышались звуки флейты и барабанный бой. Когда сани въехали по платформе на причальный пирс, между кораблями появилась колонна марширующих солдат. Все они были одеты в нагрудники и высокие шлемы. Брюки и рукава курток у них были чем-то странно набиты. Еще более странным было их оружие. У всех были копья длиной более шести шагов.

Воины маршировали сомкнутой колонной. Первый ряд образовывали восемь свистунов. За ними следовали восемь барабанщиков. Сопровождали отряд конные офицеры. Они направлялись прямо к разрыву между мирами.

Мандред молча считал ряды марширующих. Почти тысяча воинов перешла в Альвенмарк. За ними следовали повозки с высокими колесами и ряды вьючных животных.

— Они с ума сошли, — заявил Мандред, когда колонна вступила на дорогу рядом с руинами башни. — С этими длинными копьями они только сами себе в бою мешать будут.

— Ну, если ты так считаешь, — пробормотал Фародин, пригибаясь и прячась за стволом дерева.

Свежий ветер дул над фьордом, вместе с тучами с запада пришел снег. Они сидели в укрытии и ждали ночи.

Замерзнув совершенно, они вернулись к звезде альвов на берегу. Тело Лиондреда исчезло под тонким снежным саваном. Мандред опустился на колени рядом с королем. По крайней мере, он не увидел, как Фирнстайн жгут и занимают вражеские воины.

Ярл поглядел на Фародина. Нужно надеяться, что они не совершат прыжка во времени. Эти проклятые врата! Равновесие нарушено! Войско, нападающее на Альвенмарк. Невероятно! Интересно, насколько далеко они сумели пройти? Кто же победит в этой борьбе?

Красно-золотистая арка выросла на снегу.

— Скорее! — крикнул Фародин, проталкивая Нурамона через врата впереди себя.

На городской стене прозвучал сигнальный горн. Мандред схватил мертвого короля за пояс и потянул через снег. «Лиондред должен был обрести последний приют в могильном холме под дубом», — с горечью подумал ярл. Там хоронили умерших членов королевской семьи на протяжении столетий. По крайней мере, Лиондред хотя бы в могиле был снова рядом со своей женой и сыном.

Мандред нырнул в свет. На этот раз нужно было сделать всего один шаг, и ярла приветствовал аромат свежей зелени Альвенмарка. Они вышли из врат на мокрой от росы поляне. Вдоль опушки двигались тени. Воздух был наполнен ароматами цветов и пением птиц.

Из-под пинии вышел молодой эльф. У него на бедрах тоже был один из этих странных узких мечей, которые бросились в глаза Мандреду еще когда он увидел всадников на фьорде. Ярл оглянулся. Врата за ними закрылись. Только что еще была ночь, и вот уже утро! Мандред выругался про себя. Опять оно! Они снова прыгнули во времени!

— Кто вошел в Сердце Альвенмарка? — крикнул эльф.

— Фародин, Нурамон и Мандред Айкъярто. При дворе королевы наши имена хорошо известны, и именно туда мы и направляемся, — самоуверенно ответил Фародин.

Великая встреча

Они шли по траве, медленно приближаясь к полевому лагерю перед холмом, на котором стоял замок королевы. Там были разбиты сотни палаток, и рядом с каждой на утреннем ветру развевалось шелковое знамя. Всадники и пехотинцы собирались неподалеку, между палатками бродили дети альвов.

Все, что видел здесь Нурамон, удивляло его, как и то, что наблюдал он по пути сюда. Его товарищи были так терпеливы по отношению к нему. И тем не менее их слова были так далеки…

Что-то случилось с ним во время плетения заклинания в залах девантара, что-то, что наложило отпечаток и на его внешний облик. Он видел свое отражение в пруду. Одна прядь в его волосах стала седой, он постарел. Но это была малая цена за освобождение.

Вскоре они добрались до края лагеря. Нурамон чувствовал себя здесь чужим. Словно он не воин и никогда не принимал участия в битвах. Но были ведь и морская битва, и множество сражений бок о бок с фирнстайнцами, и другие схватки… Очень давно… Или это был всего лишь сон?

Нурамон огляделся в надежде узнать кого-нибудь из воинов. Большинство были незнакомыми. Хотя ему казалось, что некоторые лица он уже видел, но они больше напоминали сновидения, чем живых детей альвов.

Они прошли мимо кентавра, и Нурамону показалось, будто когда-то он спас жизнь одному из кентавров. Или он только пытался, и у него не вышло? Уверенности не было. Кентавры встречали Мандреда с уважением и склоняли перед ним головы.

Чем дальше уходили они в лагерь, тем пристальнее становились взгляды воинов. Эльфы смотрели так, словно он и его товарищи были живыми альвами. Их имена шепотом передавали друг другу, некоторые даже выкрикивали их. А вместе с именами воцарялось на лицах воинов и недоумение.

Нурамон чувствовал себя лишним. Он все еще не встретил ни одного знакомого лица. Или он просто никого не помнит? Может быть, заклинание в залах девантара лишило его части памяти. Или их не было так долго, что многие из тех эльфов, кого он знал, ушли в лунный свет?

Воины окружили их, заговорили, но Нурамон не слушал. Он не знал, реально ли то, что окружает его, или же это всего лишь сон. Медленно прояснялось у него в голове, и вдруг он вспомнил о Нороэлль. Мысли о любимой помогли немного привести мысли в порядок.

Увидев оленьи рога над головами воинов, он стал внимательнее приглядываться к тому, что его окружает. Носитель рогов мог быть из числа тех, кого он знал. И когда тот вышел к ним из толпы, Нурамон понял, что не ошибся.

— Ксерн! — воскликнул Мандред.

— Да-да, Мандред Айкъярто! Перед тобой стоит мастер Ксерн, который всегда верил, что ты вернешься.

Воспоминания вернулись к Нурамону. Мастер Ксерн! Значит, Ксерн наследовал мастеру Альвиасу. Его рога были похожи на корону и придавали ему достоинство приближенного королевы.

Фародин, казалось, тоже рад видеть Ксерна, как и Мандред.

— Значит, ты приближенный Эмерелль?

— Конечно, и вы не удивитесь тому, что она ждет вас. Поэтому она зовет вас на военный совет. Следуйте за мной!

Слова Ксерна смутили Нурамона. Затем он вспомнил водное зеркало королевы. Наверняка она увидела в нем их появление.

Они последовали за Ксерном между рядами воинов. Нурамон пытался уходить от взглядов тех, кто смотрел на него с любопытством. Ему было жутко видеть их. Интересно, что видят они в нем и его товарищах? Какие истории рассказывают о них? Он не мог выносить избыточного внимания и почти пожелал, чтобы вернулось то время, когда все его презирали. Потому что с этими взглядами были связаны большие надежды. А это ему не подходило… по крайней мере, в данный момент.