Во власти девантара

— Пока наши воины защищают сердце страны, мы выигрываем время. И без вмешательства жрецов Тьюреда самые могущественные чародеи Альвенмарка при помощи камней произнесут два заклинания. Первое из них навеки отделит землю по ту сторону Шалин Фалаха от остального Альвенмарка. Второе — разорвет все тропы альвов между Альвенмарком и Другим миром. Тогда мы освободимся от Тьюреда и его слуг. — Она поглядела на Мандреда. — А фьордландцы снова соберутся с силами при виде своего предка, который вернется к ним как король, чтобы завоевать им вечное место в Альвенмарке.

Мандред, казалось, обрадовался, но и смутился. Очевидно, он осознавал последствия этой чести. Никогда прежде не было людям места в Альвенмарке, а теперь королева дарила такой подарок целому народу.

Эмерелль обратилась к Фародину:

— Но все это может произойти только в том случае, если вы отдадите мне свой камень альвов.

— Значит, мы должны отказаться от Нороэлль? — спросил Фародин.

— Нет, вы должны выбрать. Вы можете взять камень и пойти к Нороэлль, освободить ее. Или спасти с его помощью Альвенмарк. Но предупреждаю, иногда плен лучше сознания того, что все, что было когда-то, потеряно.

Нурамон не мог поверить в то, что предлагает им королева. Выбор между Нороэлль и Альвенмарком! Разве это выбор? Они окружены воинами. Королева может в любой миг просто забрать камень. Нет, у них нет выбора. Они не могут поступить иначе, чем отдать Эмерелль камень. Нурамон переглянулся с Фародином. На лице товарища читалось отчаяние.

Нурамон кивнул, и его товарищ сказал:

— Мы отдадим тебе камень, потому что в ином случае свобода оказалась бы для Нороэлль хуже плена. Но нет ли способа освободить прежде Нороэлль?

Королева произнесла с сожалением в голосе:

— Нет, потому что мой приговор все еще в силе.

Фародин понурился. Казалось, надежды больше нет.

Нурамон испытывал разочарование. Дар, который они преподнесли Эмерелль и всему Альвенмарку, не мог быть больше, а королева не считала возможным отменить приговор.

— У нас есть только одна просьба, — сказал Нурамон, заметив, насколько слаб его голос. — Открой нам тропу в Другой мир прежде, чем разделятся миры. Мы найдем другой способ освободить Нороэлль.

— Если вы уйдете, обратного пути не будет, — напомнила Эмерелль.

— Ты знаешь, на что мы готовы ради Нороэлль, — ответил Фародин.

Королева долго смотрела на них.

— Пожалуй, такой любви не будет больше никогда, — сказала она. — Ну, хорошо. Камни альвов должны полежать ночь в Большом лесу на скале. Утром мы начнем плести заклинания. Пройдет много часов, прежде чем наша работа будет закончена. Отделение земель по ту сторону Шалин Фалаха произойдет затем в мгновение ока. Так мы сможем решить битву в нашу пользу. А отделение от Другого мира произойдет только через день после заклинания. И все это время камни альвов будут выполнять работу сами. Я открою вам врата, которые ведут в Другой мир, прямо к вратам, за которыми находится ваша возлюбленная.

— Мы благодарим тебя, королева, — сказал Фародин, склоняя голову перед Эмерелль.

Затем подошел к ней и вложил камень альвов в ее руку.

Эмерелль подняла золотистый драгоценный камень вверх.

— Это камень альвов, принадлежавший мудрецу Райемилу, ушедшему некогда в Другой мир, чтобы постичь его тайны. Там он ушел в лунный свет, однако камень попал в руки девантара. И теперь он будет доверен рукам Валемаса, — она отдала камень Юливее.

Волшебница приняла хризоберилл, но даже не взглянула на него. Она сказала королеве:

— Эмерелль! Ты знаешь, как я отношусь к этому. Я не думаю, что у нас получится. У тебя есть камень. — Легким движением она указала на шаманку, стоявшую позади Оргрима. — У Сканги есть камень, и вот я держу в руках еще один камень. С помощью этого мы сможем отрезать землю по ту сторону моста, но при помощи трех камней нам никогда не отделить Альвенмарк от мира людей. Нам нужен, по меньшей мере, еще один… и кто-то, кто с ним сможет совладать.

— Ты права, — сказала Эмерелль и улыбнулась. — Будет и еще один камень. — Она указала вперед. — Когда это место будет занято, то у нас будет еще один камень альвов. Вопрос только в том, сумеем ли мы убедить его носителя сесть туда.

— Королева, время уходит, — поднимаясь, произнесла Обилее.

Эмерелль покачала головой.

— Нет, ибо мудрые знают, когда наступит нужный час. Нужно только встретиться.

Внезапно раздался сигнал горна, сопровождаемый криками.

— Вражеское войско у нас за спиной! — послышались крики повсюду в лагере.

Вокруг поднялась суматоха, Нурамон поглядел королеве в глаза. Та спокойно ответила на его взгляд и улыбнулась. Сомнений не было: кто бы ни шел к ним, он не удивил королеву. Эмерелль подняла руку.

— Отойдите в сторону, чтобы я могла видеть холм! — приказала она.

Ряды воинов расступились, отодвинулись и Нурамон с товарищами. Большое серое войско приближалось с холма по лужайке. Вздымались знамена; они были красны, и изображен на них был серебряный дракон.

— Это дети темных альвов! — произнес себе под нос Нурамон.

Его слова улетели дальше, вызывая неописуемый ужас среди воинов.

— Вернулись старые враги! — услышал он чей-то крик.

— Ночь объединилась с врагом! — заявил другой.

А Мандред и Фародин сохраняли спокойствие, поскольку им Нурамон поведал о детях темных альвов.

Обилее покачала головой, очевидно, она знала тайну карликов.

— Как они смогли подойти незамеченными? — спросила волшебница.

Королева не ответила ей.

— Нурамон! — воскликнула она вместо этого. — Вот конь. Скачи им навстречу и приветствуй от имени Альвенмарка.

Ксерн подвел ему коня. Это был Фельбион. Верный друг ждал все эти годы! Заржал приветливо.

— Я должен что-нибудь сказать от твоего имени? — спросил он, с трудом отводя взгляд от Фельбиона.

— Пусть король придет сюда! Способ, которым ты достигнешь этого, оставляю на твое усмотрение.

— Может, послать с ним стражу, — предложил Олловейн.

— Она ему не понадобится, — ответила Юливее, гордо глядя на Нурамона.

Он рассказывал ей о своем путешествии к детям темных альвов, подробно описав чертоги карликов.

Нурамон взлетел в седло.