Водопад

– Конечно. – Журналист снова рассмеялся. – Лично я не советовал бы вам иметь с ним какие-то дела, детектив Худ. Для вашей работы важно держаться людей серьезных – таких, как я, например. Я на мелочи не размениваюсь, как вы, вероятно, успели заметить.

– Заметить?… – переспросил Грант и нахмурился.

– Подумайте об этом, детектив Худ. – И Холли дал отбой.

Грант уставился на свой телефон, и вскоре его осенило. У журналистов был его служебный номер, номер факса и пейджера, но он был уверен, что никому не давал номера своего мобильника. И снова в его памяти всплыли слова Джилл – еще один совет, еще одно предостережение:

«Когда ты узнаешь их поближе, кто-то может понравиться тебе больше остальных. Я не знаю, кто это будет – у каждого, кто работал пресс-секретарем до тебя, свои симпатии, свой выбор. Возможно, этот человек станет для тебя настолько близким, что ты можешь захотеть в знак особого расположения дать ему номер своего мобильного телефона. Дай, но только ему. Что касается остальных, то ни под каким видом не сообщай им номер своего мобильника, иначе твоя жизнь больше не будет принадлежать тебе. Да и коллеги не смогут до тебя дозвониться, если эта шатия будет занимать линию… Помни, Грант: существуем мы, и существуют они…»

И вот теперь один из тех, кого Джилл назвала «они», раздобыл где-то номер его мобильного телефона. Теперь у него был только один выход – сменить номер.

Что касается текилы, решил Грант, то он возьмет ее с собой на пресс-конференцию и вернет Джиллизу. Вернет при всех и еще скажет… скажет, что в связи с необходимостью «рассказывать на ночь сказки» некоторым великовозрастным детям он вынужден ограничить свое употребление алкоголя.

И это, как подозревал Грант, было недалеко от истины. Ему придется многое изменить в своей жизни, чтобы добиться того, чего он хочет.

Но к переменам Грант был готов.

Рабочий зал Отдела уголовного розыска в участке Сент-Леонард быстро пустел. Детективы, не участвующие в расследовании убийства Филиппы Бальфур, заканчивали работу и расходились по домам до понедельника. Некоторым, впрочем, предстояло выйти на работу в субботу; часть оставалась «в резерве» на случай, если произойдет что-то чрезвычайное, требующее безотлагательного расследования. И все же большинство предвкушало беззаботный уик-энд. В их походках чувствовалась пружинистая легкость; некоторые насвистывали обрывки популярных мелодий. В последние несколько месяцев в городе было относительно спокойно – несколько бытовых преступлений, один-два случая злоупотребления наркотиками. Впрочем, сотрудники отдела по борьбе с наркоманией старались пореже попадаться на глаза коллегам: совсем недавно они получили информацию о том, что в Грейсмонте, в верхнем этаже муниципального дома, одно окно и днем и ночью занавешено плотной серебристой тканью. Отдел по борьбе с наркотиками разработал и провел молниеносную операцию, надеясь ликвидировать последний в Эдинбурге склад конопли, но вместо притона полицейские обнаружили обычную спальню обычного подростка. Впоследствии выяснилось, что в комнате недавно сделали ремонт и мать подростка купила вместо занавесок «лунное одеяло», полагая, что это стильно…

«Прямо чертова передача «Ремонтируем сами»!» – прокомментировал событие один из сотрудников наркоотдела и сплюнул при этом.

Были, разумеется, и другие происшествия, но даже все вместе они никак не тянули на «новую криминальную войну».

Рабочий день летел к концу, и Шивон взглянула на часы. Некоторое время назад она позвонила в Большой Дом, чтобы выяснить насчет компьютеров, и даже почти успела объяснить, что ей, собственно, нужно, когда Клаверхаус заявил: «У нас уже кто-то этим занимается. Мы пришлем его к вам». Теперь она ждала, когда этот «кто-то» приедет. С тех пор Шивон еще несколько раз звонила Клаверхаусу, но ответа не было: похоже, он уже уехал домой или в паб. Не исключено было, что нужный человек появится только в понедельник, если Клаверхаус что-то перепутал или не так понял. В конце концов Шивон решила, что ждет еще десять минут и едет домой. Ведь есть же у нее право на личную жизнь! Например, завтра должен был состояться футбольный матч с участием эдинбуржцев, и хотя команда выступала на чужом поле, Шивон собиралась смотреть игру по телевизору. В воскресенье она могла бы съездить на экскурсию: в окрестностях Эдинбурга оставалось еще довольно много мест, где она ни разу не была: дворец Линлитгоу, Фолкленд-палас, Тракуар и некоторые другие. Вечером в субботу ее пригласила на день рождения подруга, с которой Шивон не виделась уже несколько месяцев… правда, она, скорее всего, все равно бы не выбралась, но и приглашения никто не отменял! И вообще, дело не в приглашении, а в принципе…

– Это вы констебль Кларк?

У посланца Клаверхауса, который представился как Эрик Моз, был с собой небольшой кожаный кейс, который он аккуратно поставил на пол. На мгновение Моз напомнил Шивон коммивояжера, который ходит от двери к двери в надежде всучить свой товар каждому, кто, на свое несчастье, окажется дома. Когда он выпрямился, Шивон заметила, что он немного полноват в талии.

– Я о вас слышала, – сказала Шивон. – Вас, кажется, прозвали «Мозг»?

– Совершенно верно, но лично я предпочитаю, когда меня зовут просто Эрик…

– Договорились. Присаживайтесь, пожалуйста… Кстати, может, перейдем на «ты»?

– Я не против. – Эрик Моз придвинул стул и сел. Его светло-голубая рубашка натянулась на животе, и в прорехах между пуговицами проглянула розовая кожа.

– Итак, – сказал он, – что тут у вас?

Шивон начала рассказывать. Эрик слушал очень внимательно, не пропуская буквально ни одного слова. Дышал он сипло и неглубоко, и Шивон невольно задумалась, в каком кармане он обычно носит ингалятор.

Она честно пыталась расслабиться, но его близость и внушительные габариты продолжали удерживать ее в напряжении. Мимоходом Шивон бросила взгляд на его короткие и толстые пальцы, но ни малейшего намека на обручальное кольцо не обнаружила, зато на наручных часах Эрика было, пожалуй, слишком много кнопок. Несколько светлых волосков, пропущенных во время утреннего бритья, комично торчали у него под подбородком, но в целом Эрик производил впечатление человека достаточно аккуратного.

Пока она говорила, он не задал ни одного вопроса, и лишь когда Шивон закончила, Эрик попросил показать ему мейлы.

– В электронном виде или в распечатке?

– Все равно.

Шивон достала из сумочки бумаги, и Эрик придвинулся еще ближе, чтобы разложить их на столе. Глядя на даты в заголовках, он довольно быстро рассортировал мейлы по порядку.

– Здесь только вопросы, – сказал он.

– Да, – подтвердила Шивон.

– Мне нужны и ответы тоже.

Шивон загрузила ноутбук, сразу подключив и мобильник.

– Может, заодно проверить, нет ли новых писем? – спросила она.

– Почему бы нет? – кивнул он.

Писем оказалось два, оба от Сфинкса.

«Время игры истекает. Ты будешь продолжать, Разведчик?» – гласило первое.

Второй мейл пришел примерно час спустя.

«Продолжаем или прекращаем?»

– Похоже, она выработала свой особый стиль, – заметил Эрик.

Шивон удивленно посмотрела на него.

– Ты все время говоришь – «он», – пояснил Эрик. – Но мы пока не знаем, какого Сфинкс пола – все послания составлены таким образом, что определить это невозможно. А раз так, значит, нам не следует останавливаться на какой-то одной гипотезе.

– Ладно, – кивнула Шивон. – Как скажешь.

– Ты будешь отвечать?

Шивон пожала плечами.

– Я не знаю, что ему… ей сказать.

– Ее будет проще выследить, пока она на линии.

Шивон посмотрела на него, потом отстучала ответ:

«Мне нужно подумать».

– Как по-твоему, этого будет достаточно?

– Во всяком случае, это не прямой отказ, – улыбнулся Моз. – А теперь я хотел бы взглянуть на остальные мейлы.

Шивон подключила принтер, но в нем кончилась бумага.