Водопад

– Насколько я могу судить, я исчерпал свою полезность в качестве эксперта? – спросил он, и Ребус кивнул. – В таком случае мне бы хотелось, чтобы все документы были отправлены туда, откуда они к нам попали. Для меня это, можно сказать, дело чести, профессиональной чести.

– Я прослежу, чтобы сержант Уайли занялась этим в первую очередь, – пообещал Ребус.

– Буду весьма обязан. – Дональд Девлин церемонно поклонился и повернулся к Джин. – Было приятно с вами познакомиться, мисс.

– Мне тоже.

– Надеюсь, вы не откажетесь показать мне вашу экспозицию, если я когда-нибудь загляну в ваш музей?

– С удовольствием, профессор.

Девлин снова поклонился и, развернувшись, пошел к лестнице.

– Надеюсь, он не заглянет, – пробормотала Джин, когда он исчез из вида.

– Почему? – поинтересовался Ребус.

– У меня от него просто мороз по коже.

Ребус оглянулся через плечо, словно еще один взгляд на старого патологоанатома мог помочь ему разобраться, в чем дело.

– Я уже слышал нечто подобное, – сказал он, снова поворачиваясь к Джин. – Но не беспокойся – со мной тебе ничто не грозит.

– Вот как? Честно говоря, я надеялась на обратное… – ответила она и лукаво улыбнулась.

Они лежали в постели, когда раздался телефонный звонок. Ребус взял трубку. Сидя нагишом на краю кровати, он с особенной остротой ощущал, какое неприглядное и неэстетичное зрелище собой являет. Жирные валики на боках, дряблые руки, сутулые плечи… Одно утешение, что вид спереди был бы еще хуже.

– Ее задушили, – сообщил он Джин и снова юркнул под одеяло.

– Значит, она умерла быстро?

– Она ничего не почувствовала, если ты это имеешь в виду. В районе сонной артерии обнаружен небольшой кровоподтек – явный след сдавливания. Сначала Флип потеряла сознание, потом он ее задушил.

– Но зачем?! Зачем понадобилось…

– Человека проще убить, когда он не сопротивляется.

– Я вижу, ты специалист в этой области, – медленно сказала она. – А ты когда-нибудь убивал, Джон?

– Не очень много.

– Врешь ведь?

Он посмотрел на нее и кивнул. Джин наклонилась к нему и поцеловала.

– Не хочешь говорить – не надо. Я все понимаю…

Ребус в свою очередь обнял ее за плечи и поцеловал в волосы. В спальне было зеркало – одна из тех напольных моделей, которые отражают человека в полный рост, но сейчас оно было повернуто к стене. Ребус не знал, было ли это сделано намеренно или случайно, но спрашивать не стал.

– А где находится сонная артерия? – спросила Джин, и Ребус показал пальцем на свою шею.

– Достаточно ее пережать, и через несколько секунд человек теряет сознание.

Джин ощупала свою шею и наконец нашла нужное место.

– Интересно, – проговорила она. – А кто еще знает об этом кроме нас?

– О чем? – не понял Ребус.

– Ну, где находится эта артерия и что она делает?…

– Я не думаю, чтобы об этом было известно каждому второму. А что?

– Получается, что тот, кто убил Филиппу Бальфур, знал…

– Полицейские знают, – нехотя признал Ребус. – В наше время – в силу очевидных причин – этим приемом мало пользуются, но раньше, когда нужно было усмирить задержанного или арестованного, полиция частенько прибегала к такому способу. Мы называли это «смертельный захват Вулкан».

– Как-как?

– Это в честь доктора Спока из сериала «Звездный путь». – Он легонько ущипнул ее за кожу на лопатке. Джин вывернулась и шлепнула его ладонью по груди, но руку убирать не стала. Ребус подумал о своей армейской подготовке – о том, как его учили различным способам убийства, в том числе и с помощью сдавливания сонной артерии…

– А врачи знают? – снова спросила она.

– Думаю, об этом знает каждый, кто изучал медицину.

Джин неожиданно погрузилась в глубокую задумчивость.

– Ты что?… – спросил наконец Ребус.

– Так, вспомнила одну газетную статью. Насколько я помню, один из друзей Филиппы, которые ждали ее в тот день в баре, учится на медицинском факультете. Разве не так?

10

Его звали Альберт Уинфилд, для друзей – Альби. Узнав, что полиция хочет побеседовать с ним еще раз, он очень удивился, но тем не менее появился в Сент-Леонарде точно в назначенное время. Но Ребус и Шивон не торопились. Не меньше четверти часа они мариновали юношу в приемной, после чего отправили за ним двух дюжих констеблей в форме. Констебли отвели Альби в комнату для допросов и оставили одного еще на пятнадцать минут. Только после этого Ребус и Шивон, успевшие доделать кое-какие текущие дела, спустились вниз. Остановившись в коридоре, они в последний раз переглянулись и кивнули друг другу, после чего Ребус резким рывком распахнул дверь.

– Спасибо, что уделили нам время, мистер Уинфилд, – сухо сказал он.

От неожиданности Альберт едва не свалился со стула. Окно в комнате было наглухо закрыто; в жарком, застоявшемся воздухе витали запахи пота и страха. Возле стола стояли три железных стула – один по одну сторону и два по другую. Там, где столешница встречалась со стеной, были прикреплены кассетник и видеомагнитофон. На самом столе были нацарапаны имена Баклан, Дурик и Бомбовоз – это коротали время предыдущие «клиенты» полиции. На стене над столом висела исчерканная шариковой ручкой табличка «Не курить», а еще выше, под самым потолком, была укреплена видеокамера в ударопрочном корпусе, объектив которой был направлен вниз, на сидящих за столом.

Придвигая стул к столу, Ребус приложил все усилия, чтобы железные ножки произвели максимум шума. На стол он бросил пухлую папку, на обложке которой не было ни имени, ни фамилии, а только какой-то загадочный номер. Его хорошо рассчитанная пантомима буквально загипнотизировала Альби, который, разумеется, не мог знать, что в папке лежит просто стопка чистой бумаги, позаимствованная Ребусом из лотка копировального аппарата.

Положив руку на папку, Ребус улыбнулся или, вернее, зловеще оскалился.

– Должно быть, это известие стало для вас настоящим потрясением… – Голос Шивон звучал сочувственно и мягко. Кстати, я – констебль Кларк, а моего коллегу зовут инспектор Ребус, – представила она хранившего зловещее молчание Ребуса.

– Что-что? – испуганно переспросил Уинфилд. Лоб молодого человека блестел от испарины; короткие русые волосы потемнели и прилипли к коже, а на подбородке краснел небольшой прыщ.

– Я имею в виду известие о смерти Филиппы Бальфур, – продолжала Шивон самым безмятежным тоном. – Ведь вы испытали настоящий шок, не правда ли?