Водоворот

Все говорило за то, что очередной лобовой удар по обороне африканеров потребует много жертв. Чтобы захватить Набумспрейт, танковым и пехотным частям под командованием Веги, придется покинуть занимаемую ими высоту, пересечь абсолютно открытую саванну и идти дальше прямо по шоссе.

Он покачал головой. Претория и Йоханнесбург, политические, экономические и промышленные центры ЮАР, находились в пределах его досягаемости. Но как еще много солдат его армии погибнут, прежде чем он сожмет свой кулак вокруг этих городов.

— Товарищ генерал!

Вега обернулся — перед ним стоял Васкес.

— Что случилось?

Полковник протянул ему листок.

— Данные радиоперехвата подтверждают, что американский десант высадился в ЮАР. В районе Дурбана, как мы и предполагали!

В душе Веги боролись противоречивые чувства. Пока они пытались навести порядок в Кейптауне, капиталисты не представляли непосредственной угрозы его планам. Но высадка Объединенных сил на побережье Наталя — это совсем другое дело. И они, и американцы будут добиваться достижения одной и той же цели, сражаясь ради добычи, которую нельзя будет поделить.

Но с другой стороны, угроза нового морского десанта Объединенных сил, уже заставила форстеровских генералов перебросить несколько батальонов в Наталь. А ведь эти войска, танки и пушки могли бы сейчас противостоять двум сохранившимся тактическим группам кубинских войск. Теперь африканеры будут вынуждены передислоцировать еще часть войск, чтобы сдержать продвижение американских и британских морских пехотинцев, высадившихся в Дурбане.

Медленно, почти незаметно, уголок губ генерала искривился в едва уловимой усмешке. Последние две недели он только и ждал подобной удачи. Пока все разведслужбы ЮАР и оставшиеся самолеты-разведчики почти полностью сосредоточили свое внимание на готовящем вторжение флоте, он мог позволить себе несколько оголить Вторую тактическую группу, перебросив бронетехнику, пехоту и артиллерию на север, для укрепления Первой тактической группы.

С этого момента Вторая группа окончательно засядет в горах к западу от Мозамбика, ограничиваясь рейдами и шумными отвлекающими ударами, призванными приковать к себе внимание противостоящих сил ЮАР. Настоящий удар, решающее кубинское наступление будет происходить с севера.

Вега поднял глаза.

— Передайте всем командирам, полковник! Мы выступаем двадцать второго ровно в четыре ноль-ноль.

Генерал Антонио Вега даст противнику еще двадцать четыре часа, чтобы ослабить его и без того слабую оборону.

ТРАНСВААЛЬСКИЙ ОТРЯД САМООБОРОНЫ ПОД КОМАНДОВАНИЕМ ГУТКЕ, ТОРНДЕЙЛ, ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДОРОГА № 1

Многие поколения бурских трудяг-фермеров и скотоводов называли Торндейл просто «городок» — он был для них ближайшим торговым и культурным центром. Однако с течением времени жизнь в этом небольшом городке, представлявшем собой горстку магазинчиков и жилых домов, постепенно начала угасать. Бизнес и люди перемещались на юг, в растущий Питерсбург, в сорока километрах отсюда по новому скоростному шоссе № 1. К моменту кубинского вторжения здесь оставались только два поколения немногочисленного белого населения — старые да малые. Все остальные уехали, привлеченные перспективами, открывающимися в крупных городах, равно как и тамошними соблазнами.

Как и многие другие маленькие города, оказавшиеся в подобном положении, Торндейл умирал медленной, неумолимой и почти безболезненной смертью. И тут появились кубинцы.

Поначалу вторжение скорее причинило неудобства, нежели вселило страх. Теперь в любое время дня и ночи мог быть объявлен комендантский час, когда по дороге проходили колонны бронетехники. Недавно заасфальтированные улицы и плодородные поля были уничтожены гусеницами танков. Становилось все меньше продуктов, зато приходилось терпеть все больше унижений.

Но все изменилось, когда появились тыловые части и вспомогательные войска. Они пронеслись по Торндейлу как механизированная стая саранчи, забирая продукты, грабя магазины и терроризируя тех, кто остался, не желая бросать свои фермы и дома.

Большинство мужчин ушли из городка, примкнув к отрядам самообороны, которые совершали набеги на кубинские обозы и убивали солдат, отставших от своих частей. Те же из белых, кто остались, сочли благоразумным укрыться в сельской местности, не доверяясь сомнительной милости своих врагов.

И они оказались правы. Местные отряды самообороны так хорошо справлялись со своими задачами, что кубинцы решили заставить их родных кровью заплатить за причиняемые им неприятности.

И вот однажды ночью, в отместку за то, что они называли «террористическими актами», три артиллерийские батареи кубинцев засыпали городок снарядами с ядовитым газом и белым фосфором. Пять минут страшной бойни превратили деревянные и кирпичные домики Торндейла в почерневшие от огня, наполненные ужасом смертельные ловушки.

Четырнадцатилетний Йейме Стирс лежал под обгоревшими обломками собственного дома и смотрел на костры, разведенные солдатами противника. Он лежал так вот уже несколько часов, скрытый под грудой камней и куском черной пластмассы. Хотя было темно, он вполне мог различить движущиеся фигуры, а иногда и лица солдат, освещенные светом костров.

Кубинская автоколонна с продовольствием и боеприпасами расположилась лагерем там, где когда-то была центральная площадь городка. Десять грузовиков в сопровождении почти такого же количества бронемашин и БТРвошли в город незадолго до наступления темноты. Разрушенный город казался неплохим местом для отдыха после целого дня изматывающего путешествия от центральной базы снабжения кубинских войск в Булавайо, расположенном в глубине территории Зимбабве. За последние четыре дня это был четвертый конвой, разбивший здесь лагерь.

Отряд самообороны под предводительством Эразмуса Гутке решил, что враги должны дорого заплатить за подобную вольность.

В мирное время Гутке был процветающим фермером. Про него говорили, что этот крепкий, поджарый человек может вырастить пшеницу на сухом песке. Когда кубинцы сожгли его ферму и увезли весь урожай, он поклялся извести под корень этих новоявленных врагов своего народа. Человек он был верующий, знал чуть ли не наизусть всю Библию в переводе на африкаанс, и ярость его была поистине библейского масштаба.

Гутке собрал под свои знамена всех мужчин и подростков, способных держать оружие. Их жены, дочери и сестры стали разведчицами и связными. Дети, которые были еще слишком малы, чтобы участвовать в боевых действиях, прятались с бабушками в горах и слушали рассказы о былых сражениях. Но Йейме Стирс был достаточно взрослым, чтобы активно участвовать в готовящемся акте возмездия.

Это было его неотъемлемым правом. Воспоминания о смертельной борьбе против могущественных врагов навсегда запечатлелись в сердце каждого бура. Вся история африканеров была историей упорной борьбы за выживание — борьбы против стихии, против зулусов, против англичан, затем против мирового общественного мнения и вот теперь против кубинцев. Они имели такую давнюю традицию борьбы, что трудности лишь закаляли их как сталь.