Водоворот
Шрифт:
Черт. Слишком уж неожиданно все получилось.
Капитан «Брандвага» оторвал телефонную трубку от уха. Его лицо выражало смесь отвращения и беспокойства. Первое чувство все же одержало верх.
— Идиот.
— Что-то не так? — его непосредственный подчиненный на секунду отвлекся от газетной статьи.
— Да вряд ли, — капитан пожал плечами. — Хотя, может быть. — Он прикусил нижнюю губу. Один из этих кретинов там наверху сказал, что в здание кто-то ворвался.
— Сообщить президенту?
Капитан фыркнул.
— Ты что, спятил? Прервать брифинг только потому, что на кого-то из часовых у входа нагнал страху какой-нибудь уборщик-каффир? — Он обвел жестом журналы, холодильник и мягкую мебель. — Возможно, тебе и охота все это бросить и идти воевать с кубинцами, я же способен ценить тепленькое местечко, если уж его заполучил. Давай-ка лучше, чтобы не сесть в лужу, сами выясним, что происходит. Возьми Яапа и Дирка. Им будет полезно немного растрясти жирок на заднице. Ты тоже иди с ними, но не вздумай торчать там целый день.
Подчиненный усмехнулся и встал, застегивая ремень с кобурой на выступающем брюшке. Он и правда слегка погрузнел. Наверное, даже стоит подняться пешком.
— Прайс!
Англичанин, заместитель О'Коннелла, вырос рядом с ним:
— Здесь, полковник!
— Они знают, что мы идем. Поставьте восьмерых у входа. Остальным — за мной!
Капитан спецназа кивнул и ринулся прочь, подзывая своих сержантов:
— Дженкинс! МакРей!
О'Коннелл довольно долго провозился, засовывая в кобуру пистолет с глушителем и снимая с плеча автомат. Огневая мощь значила теперь больше, чем скрытность. Он побежал через зал, направляясь к лестнице, обозначенной Кутзи на плане. «Рейнджеры» и спецназовцы быстрым шагом следовали за ним.
По мере продвижения, от отряда отделялись отделения и огневые расчеты, чтобы занять позиции, позволяющие заблокировать правительственных чиновников и охранников в этом крыле здания. Когда О'Коннелл добрался до нужной лестницы, с ним оставалось двадцать человек.
Заскользив по мраморному полу, он остановился:
— Гранату.
Крюгер взял у одного из спецназовцев осколочную гранату и подал ее О'Коннеллу. По залу эхом прокатилось стрекотание автоматической винтовки, раздавшееся где-то позади. Африканеры наконец очухались.
Он бросил взгляд с лестницы. Ничего хорошего. Около пятнадцати маршей вниз и там — крутой поворот направо. Кошмар. Ничего не видно.
О'Коннелл глубоко вздохнул, выдохнул и медленно, прижимаясь к стене, стал спускаться вниз. Двое его солдат залегли наверху, готовые продырявить всякого, кто выйдет из-за угла.
Несмотря на то, что в здании было прохладнее, чем снаружи, глаза его заливал пот. Все его инстинкты были до предела обострены. Он слышал тяжелое дыхание тех, кто шел за ним. Видел тончайшие цветные прожилки в мраморе ступенек. Даже различал отдающий медью запах крови: там, у входа, он прямо-таки шлепал по лужам. Остатки здравого смысла и чувства юмора подсказывали ему, что вообще-то следовало бы отправить вперед кого-нибудь другого, а не идти самому.
Из-за угла донеслись голоса. О Господи. О'Коннелл замер на месте и вырвал из гранаты чеку…
Лейтенант «Брандвага»
остановился у подножия лестницы. Сверху долетали какие-то звуки. Стрельба из автоматического оружия? Длинная рокочущая очередь где-то над головой развеяла все сомнения. Он повернулся, чтобы криком предупредить тех, кто был в караульной.Что-то застучало и запрыгало по ступенькам, подкатившись прямо ему под ноги. Тучный африканер посмотрел вниз в тот самый миг, когда граната взорвалась.
— Вперед! Вперед! Вперед!
Под замирающее эхо О'Коннелл помчался, прыгая через ступеньки, сквозь пелену колышущегося сухого дыма. На полу корчились изуродованные тела охранников, прошитые осколками гранаты. Миновав их, «рейнджеры» и спецназ попали в коридор, ведущий в зал заседаний Государственного совета безопасности.
Где-то дальше по коридору застрочили автоматы. Отскакивая от стен и пола, шальные пули высекали искры, свистели мимо по проходу. Несколько бойцов упали. Остальные продолжали бежать вперед, ведя ответную стрельбу с бедра.
— Дальше!
О'Коннелл бежал к двери, до которой оставалось всего несколько метров. Заметив, как раненый африканер в коричневой рубашке шарит в поисках оружия, он на ходу выстрелил в него. Больше никто из часовых, лежавших на полу, не шевелился.
Еще не зная, что они в ловушке, генерал Адриан де Вет стоял рядом с Карлом Форстером в звуконепроницаемом зале Государственного совета безопасности и в растерянном молчании слушал, как его шеф снова распространяется о планах, на сотни лет вперед лишить свой народ главного источника благосостояния. Это не война, думал он, это чистой воды безумие.
— Семьдесят процентов… нет, генерал, вы понимаете? Семьдесят процентов остающихся в наших руках предприятий уже готово к уничтожению, — склонившись над картой, на которой он отмечал районы наибольшего сосредоточения шахт и горнодобывающих предприятий, Форстер хрипло рассмеялся. — А остальные будут обнесены колючей проволокой, прежде чем эти подлые чужеземцы приблизятся к Витватерсранду.
Президент ЮАР кивком указал на телефон правительственной связи в углу.
— И после этого одно мое слово и пф-ф-ф, — он щелкнул пальцами, — проклятому Западу вместе с коммунистами останется только любоваться на то, как бесценные плоды их побед полетят псу под хвост.
Де Вет сделал над собой усилие. Он был обязан еще раз, пока не поздно, попытаться хоть как-то вразумить своего лидера.
— Господин президент, как известно, американские самолеты с авианосцев атакуют силы кубинцев, следующие по дороге № 1. Не попробовать ли нам заключить сепаратный мир… — Он осекся, увидев, как Форстер побагровел от ярости.
— Никак не ожидал от вас таких изменнических речей, генерал де Вет, — его тон был уничтожающим. — Вы прекрасно знаете, что у меня есть офицеры, которые были бы более чем счастливы занять ваше место.
Вдруг что-то загромыхало, ударяясь о дверь, которая в прямом смысле слова зашаталась от резких, сильных щелчков. Услышав этот звук, де Вет застыл в ужасе. Пули? Здесь?
В зал вломились какие-то люди в изорванной, запачканной кровью форме южноафриканской армии, с автоматами, направленными на маленькую группу людей, беспомощно сбившихся вокруг Форстера.