Водоворот
Шрифт:
Рядом бежали другие: орудийные расчеты занимали свои места, связисты подключили и опробовали телефонную сеть. Вега видел, как поднялись и повернулись вокруг своей оси стволы орудий: наводчики проверяли механизмы.
Они добрались до штабного окопа, прямоугольной ямы глубиной немногим более шести футов. Когда Морона спрыгнул вниз, телефонист прокричал ему:
— По меньшей мере восемь самолетов с востока!
Обычно в таком сообщении указывались еще высота и скорость полета, но Вега подозревал, что переданные данные основывались на аудио- и визуальном наблюдении. Передвижной радар воздушного поиска тоже был уничтожен, и поэтому они лишились информации не только об атакующих машинах, но и расчетном
Морона надел наушники, что-то выслушал и приказал в микрофон:
— Высота заградительного огня — сто метров. — Подняв к глазам бинокль он начал всматриваться в ночное небо, стараясь уловить очертания приближающихся штурмовиков.
Не отрываясь от бинокля, он опять заговорил с Вегой:
— Без радаров мы не можем прицельно бить по отдельным машинам, тем более ночью. Все, что нам доступно — вести рассеянный огонь на правильно выбранной высоте, чтобы самолеты были вынуждены прорываться через наш заслон.
— А почему всего сто метров? — спросил Вега.
— Потому что американские пилоты любят заходить низко, но ниже ста метров не летают.
Продолжая оглядывать небо, капитан внезапно указал на юго-восток:
— Трассирующие снаряды! Наземные войска начали обстрел самолетов! — Нажав на клапан микрофона, Морона приказал: — Центральный сектор на один-три-пять. Начать заградительный огонь!
Через полсекунды заговорили четыре исправных орудия батареи, наполняя воздух грохотом пальбы. Помимо грома орудий Вега различал то и дело возобновлявшееся жужжание приводов и пощелкивание, с которым из стволов выскакивали пустые гильзы. В короткие мгновения относительной тишины между залпами слышались обрывки приказов: орудия поспешно перезаряжали.
«С- 60»производит семьдесят выстрелов в минуту. Казалось, четыре пушки извергают в небо поток снарядов, которые в полете начинали светиться и как бы увеличиваться в размерах. В нескольких сотнях метров над землей и примерно в километре от позиций батареи, огненные линии сходились, образуя подобие орнамента из светящихся полос, которые в идеале должны были пересечься с курсом полета самолетов. В подобной ситуации, даже ведя прицельный огонь, необходимо было израсходовать тысячи снарядов на одно попадание. Веге оставалось лишь наблюдать и надеяться.
— Сколько у вас снарядов? — крикнул он Мороне.
— Больше двухсот на каждое орудие, — ответил тот. Морона так низко наклонялся в сторону батареи, словно непрерывные залпы поднимали сильный встречный ветер. Эх, если бы у них были все шесть орудий, вместо четырех, и радар впридачу, подумал Вега, но тут же понял нелепость подобных сожалений. Его удел — факты, суровая действительность войны.
Сквозь лай орудий прорезался пронзительный вой, и генерал уловил на юго-востоке движение угловатых теней, скользивших слева направо. Они шли низко, и на фоне лунного неба проступали только их силуэты. Было сложно определить тип самолетов, но напрашивалась мысль, что это «интрудеры»или «хорнеты».Создавалось впечатление, что они надвигаются довольно медленно, хотя их скорость, несомненно, была не меньше тысячи километров в час.
Они должны были преодолеть заградительный огонь, и по некоторым из светящихся нитей прошла волна: зенитчики пытались попасть в ведущий самолет. По мере приближения штурмовиков стремительность их полета на глазах нарастала, и наконец они промелькнули над головой, так что Вега даже не успел ни сосчитать их, ни понять, что на сей раз является их целью.
— Ложись! — кто-то сгреб его в охапку и грубо бросил на дно окопа. Он было запротестовал, но сверху грянул оглушительный гром, прокатившийся прямо над их укрытием. Затем
раздался еще более громкий взрыв. Растянувшись на земляном полу, генерал услышал, как вокруг со щелканием сыпятся осколки. В блиндаже заклубилось удушливое облако пыли. Что-то обожгло левую ногу Веги.Помотав головой, чтобы прийти в себя, он взглянул на Морону. Тот встретился с ним глазами.
— Я увидел, как они заходят с севера, пока мы стреляли по передовой группе. Их было два, и летели они прямиком на нас. — Капитан помолчал и кивнул на край окопа: — Думаю, они сбросили на батарею кассетную бомбу.
Генерал стал подниматься, но вдруг снова сел. Левая нога не слушалась его. Он вообще не мог ей двигать.
Морона склонился над ним и, бросив взгляд на ногу, закричал:
— Генерал ранен!
Вегу интересовало, какой урон понесла батарея, и он настаивал, чтобы ему помогли встать, но тут появился врач и начал разрезать штанину, чтобы осмотреть рану. Генерал попытался ему помочь, но у него вдруг закружилась голова. Когда он наклонился вперед, желая увидеть рану, все поплыло у него перед глазами, и больше он ничего не помнил.
Третий и пока последний командный пункт разместился в неприметном торговом ряду на одной из улочек города. Поскольку связь теперь осуществлялась через посыльных и с помощью полевого телефона, здесь не было присущей подобным местам суеты и шума. Ни радиоперехвата, ни поиска целей. Осуществлять свои функции стало гораздо труднее, но они, по крайней мере, продолжали свое дело.
По праву командующего Вега выбрал под личный кабинет маленькую книжную лавку. Устроившись в мягком кресле в полулежачем положении с поднятой на подушки ногой он чувствовал бы себя неловко — если бы не испытывал пульсирующей, неутихающей боли.
— Русские обещают заменить наши зенитные орудия и доставить новые ракеты для укрепления нашей противовоздушной обороны, — Суарес протянул телекс Веге.
Тот потянулся было за листком, но затем вяло отмахнулся.
— Полковник, вы представляете, сколько надо ракет класса «земля-воздух»,чтобы обеспечить надежное прикрытие от двух авианосцев? А кто обеспечит нам инструкторов, которые обучили бы наш личный состав обращаться с оружием? — генерал понурил голову. — Конечно, это нам не помешает, но дополнительно к средствам ПВО просите дымовые машины и побольше макетов.
Суарес с улыбкой закивал:
— Так мы убьем сразу двух зайцев: подкинем им лишние мишени и введем южноафриканцев и американцев в заблуждение относительно нашей реальной боевой мощи.
Вега тоже улыбнулся, но покачал головой:
— Я бы предпочел, чтобы и те, и другие считали нас слабее, а не сильнее, чем мы есть на самом деле. Совершенно ясно, что ЮАР стягивает против нас все оставшиеся силы. Каковы наши потери на сегодняшнее утро?
— Уничтожено около десяти процентов бронетехники, еще десять повреждено, но может быть отремонтировано, особенно если выпотрошить те машины, которые уже не восстановить. По подразделениям поддержки цифры вдвое выше: больше всего пострадали артиллерия и ПВО.
Вега помрачнел и кивнул, вспомнив 2-ю батарею. Сейчас в ней оставалось лишь два орудия. Кроме того, во время вчерашнего ночного налета погибло двадцать человек. Это была суровая иллюстрация к холодным статистическим выкладкам Суареса.
— В свою очередь мы сбили семь самолетов и повредили еще десять, — докладывал полковник.
Вега уже давно научился не полагаться целиком на сообщения о потерях противника:
— Сколько сбитых самолетов обнаружено на земле?
— Три, товарищ генерал. За четырьмя другими тянулся дымовой хвост, когда они на последнем издыхании пытались покинуть поле боя.