Водоворот

У Николсона и Хэрли словно гора с плеч свалилась. Но директор ЦРУ вдруг подался вперед.

— Я вас слушаю, Крис.

— Я хотел бы сказать вот о чем, господин вице-президент. Мои люди активно изучают правительство Форстера, собирают биографический материал, обдумывают возможные действия и так далее. Нашим аналитикам нужен конкретный материал. — Николсон нахмурился. — Но поскольку половина старого руководства сошла с политической арены и все меняется слишком быстро, боюсь, у нас уйдет на это больше времени, чем хотелось бы. Я был бы очень благодарен, если бы другие министерства и ведомства могли оказать моим сотрудникам посильную помощь.

Форрестер со значение взглянул на Хэрли.

— Не сомневаюсь, что другие спецслужбы, где имеются материалы по ЮАР, с удовольствием будет сотрудничать с вами. Не так ли, Эд?

Хэрли уныло кивнул, тем самым показывая, что понял скрытый упрек в словах вице-президента. Время от Времени Бюро по разведке и аналитическим исследованиям Госдепартамента проявляло малосимпатичную тенденцию относиться к ЦРУ и другим спецслужбам как к слишком хорошо оплачиваемым и не больно сообразительным мальчикам на побегушках. В результате, порой было легче добиться подписания советско-американского договора по контролю над стратегическими вооружениями, нежели настоящего сотрудничества между двумя этими подразделениями, относящимися к разным ведомствам.

Довольный тем, что его намек понят, Форрестер постучал по столу: он спешил — ему предстояла еще одна деловая встреча.

— Давайте подведем итог. Насколько я понял, в качестве первого шага мы предлагаем принять симметричные меры в области дипломатических отношений. Имеются какие-нибудь возражения? — Он медленно обвел глазами собравшихся; один за другим, все покачали головой. Сокращение персонала посольства и направление соответствующей ноты были общепринятыми в дипломатии шагами при возникновении конфронтации между государствами. — Хорошо, я сегодня же ознакомлю президента с нашим решением. — Форрестер сложил бумаги в аккуратную стопку. — А тем временем мы будем обдумывать более серьезные меры. Вплоть до создания запасов стратегического сырья и планов возможной переброски в регион миротворческих сил ООН. Кроме того, мы советовали бы усилить разведывательную деятельность, в частности, спутниковую и радиоэлектронную разведку. Вот таким образом. Может, тогда мы сможем лучше понять, что у этого Форстера на уме. Вопросы есть?

За столом воцарилась тишина. Форрестер точно суммировал все рекомендации. Однако у всех осталось тайное чувство, что они произвели лишь то, чем всегда славился Вашингтон: простое сотрясение воздуха.

Когда заседание совета было окончено, Хэрли наклонился к самому уху Форрестера.

— Терпение — не главная добродетель Форстера, господин вице-президент. Думаю, нам не придется долго ждать, чтобы понять, что у него на уме.

10 АВГУСТА, МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ ИМЕНИ ЯНА СМЭТСА, ЙОХАННЕСБУРГ, ЮАР

Здание международного аэропорта имени Яна Смэтса мало чем отличалось от сотен других зданий аэропортов в различных городах мира. Невнятные объявления, приглашающие на посадку, шелестящие табло прилетов и вылетов. Кафетерии, бары, книжные и газетные киоски, делающие деньги с головокружительной быстротой, поскольку голодным, издерганным и усталым пассажирам надо где-то коротать время перед тем, как объявят их рейс. С металлических подставок смотрели экраны мониторов, повторяющие расписание на главном табло.

Но какое-то неуловимое отличие здесь все-таки было. Зловещее отличие. Большинство из ожидающих вылета пассажиров составляли мужчины. Молодые люди лет двадцати-тридцати. Все в военной форме — призванные из запаса, сорванные с учебы или с работы недавним указом о чрезвычайном положении. На некоторых с трудом сходилась севшая после стирки форма, но большинство выглядели молодцевато и подтянуто — ежегодные военные сборы, где они в течение целого месяца проходили переподготовку, безусловно, делали свое дело.

В этом море цвета хаки два американских журналиста казались инопланетянами.

Иэн Шерфилд взял свой чемодан и документы из рук неулыбчивого служащего внутренних войск и обернулся, чтобы помочь Сэму Ноулзу. Маленький оператор сегодня как никогда походил на вьючное животное. Видеоаппаратура и звукозаписывающее оборудование висели на его крепкой спине и плечах, громоздились на скрипучей, обшарпанной тележке.

— Вот, погляди на чудеса современной миниатюризации. — В голосе Ноулза звучало отвращение. — Теперь, вместо того, чтобы быть погребенным под тяжестью одной-единственной камеры, я вынужден надрываться, таская камеру, а к ней в придачу еще и все это дерьмо.

Они пошли по аэропорту, пытаясь катить перегруженную тележку, которую все же чаще приходилось тащить.

— А кому принадлежит эта гениальная идея с переездом? — раздраженно спросил Ноулз, неуклюже маневрируя среди стоящих группами южноафриканских солдат, которые с любопытством поглядывали на них.

Иэн усмехнулся, но ничего не ответил. Оператор прекрасно знал, что именно Иэн в течение целого месяца уговаривал начальство в Нью-Йорке согласиться на этот переезд. Сейчас, когда парламент распущен на каникулы и Форстер практически единолично управляет страной, Кейптаун превратился в тихую заводь. В Йоханнесбурге, который находился всего в тридцати милях от Претории, по крайней мере, было где развернуться. А поскольку компания уже арендовала там студию и ретрансляционную спутниковую станцию, экономные нью-йоркские бухгалтеры не могли пожаловаться, что переезд прибавит им расходов. Ну, если и прибавит, то не так много.

Кроме того, в Йоханнесбурге Иэн будет чувствовать себя ближе к Эмили.

Они вышли на улицу, под неяркие лучи предзакатного солнца, разом окунувшись в мерный шум городского транспорта. У тротуара впритык друг к другу стояли специальные автобусы и грузовики, наполненные резервистами. Воздух был пропитан резким, неприятным запахом, в котором смешались выхлопные газы машин и испарения горючего для заправки самолетов. Подавив кашель, Иэн почему-то вспомнил, что находящийся на высоте пяти тысяч футов над уровнем моря Йоханнесбург также неблагополучен в экологическом отношении, как и Денвер у него на родине, в США.

Ноулз толкнул его плечом, на котором висела камера, и указал на молодого и худого, как щепка, чернокожего в невыразительном черном костюме, белой рубашке и узком черном галстуке. В руках он держал табличку с их именами. Или, скорее, с надписями, чем-то напоминающими их имена. В слове «Шерфилд» было перепутано несколько букв.

— Мы Шерфилд и Ноулз. А что случилось? — Иэну пришлось изо всех сил напрягать голосовые связки, чтобы перекричать гул уличного движения.

Молодой африканец показал через плечо на стоящий неподалеку «форд-эскорт».

— Я Мэтью Сибена, meneer.Я буду вашим шофером во время вашего пребывания в Йоханнесбурге. Меня прислал господин Томпсон, чтобы я вас встретил.

Иэн кивнул, удивленный тем, что руководитель корпункта в Йоханнесбурге Ларри Томпсон, известный скупердяй, вдруг ни с того ни с сего проявил такую предупредительность.

— Что ж, очень мило с его стороны. Но я уверен, что мы и сами прекрасно справимся. Не забросите ли вы нас по пути в город куда-нибудь, где можно взять машину напрокат?