Воевода

— Божьего суда, сир.

— Того самого, где ты выступал от имени султана османов?

— От вас ничего не скрыть, сир. Да. Представитель осман предложил мне веселое приключение, и я не стал отказываться.

— Сколько он заплатил тебе?

— Он оплатил дорогу, но когда дошло дело до оплаты, то… — Анри развел рукой. Хотел двумя, но правой рукой он держался за тросточку.

— Но? Что значит «но»?

— Представитель султана назвал меня и моих компаньонов мошенниками и лжецами и пообещал отдать в руки осман, дабы Сулейман покарал нас за позор, что мы навлекли на него. Хотя мы с ним договаривались о том, что даже если Бог распорядится по-своему и мы не справимся с порученным делом, то нам компенсируют наши хлопоты. В случае же успеха, нас ждала отдельная, весьма солидная награда.

Руа перевел взгляд на своего статс-секретаря, что ведал взаимоотношением с османами. Тот встрепенулся и шагнув вперед, возразил:

— Люди султана заявили, что полностью рассчитались с этим месье и его подельниками.

— У меня сохранился договор и расписки в получении денег, — вяло улыбнувшись, заметил Анри. — Кроме того, все мои люди тому свидетели — нам оплатили только дорогу.

— Только твои люди? — уточнил Руа.

— Мы не рискнули проводить финальные переговоры с османами сами, поэтому обратились за помощью к барону Сигизунду фон Герберштейну, что возглавлял посольство Карла Габсбурга в Москву. И он о том, что османы отказались платить, написал записку, пометив ее своей печатью.

— Габсбурги, — скривился Руа.

— Это был самый родовитый дворянин в округе, и он не отказал нам в милости.

— Почему мы должны верить вам? — поинтересовался статс-секретарь.

— Если Его Величество не доверяет нашим словам, то зачем нас пригласили сюда? Чтобы унизить перед лицом других дворян? — очень холодно спросил Анри и положил руку на рапиру, в упор взглянув на статс-секретаря. Его он мог зарезать на дуэли и прыгая на одной ноге.

Вслед за этим мужчиной руку на свои рапиры положили и остальные дворяне, присутствующие в зале. Сначала спутники Анри, а потом и прочие. И в воздухе запахло жареным.

— Что хотел Герберштейн в этой дикой стране? — примирительно подняв руку, спросил Руа.

— Он хотел предотвратить реформацию и принятие Русью протестантизма.

— Оу! — неподдельно удивился Генрих II.

— И у него удалось. Поместный церковный собор ограничился простым ужесточением монастырских уставов и частичной конфискацией церковных земель. Оставив монастырям только те земли, которые монахи могут обрабатывать сами. А также закрыв запустевшие.

— Они хотели принять ересь кальвинизма? — спросил один из дворян, присутствующих в зале.

— Да. И Сигизмунд сумел предотвратить это. А потом свидетельствовал в том, что османы не держат свое слово.

— А ты его держишь? — поинтересовался статс-секретарь. — Османы жалуются, что ты поддался этому воину в поединке. Никогда не поверю, что какой-то дикарь в состоянии справится с грозой Парижа.

— Тогда я предлагаю тебе поехать в те земли и вызвать его на поединок. Предварительно написал завещание. Андрэ мастер клинка. Он дрался со мной саблей против рапиры и видит Бог, я был против него словно беспомощный ребенок. Он играл со мной. А после рекомендовал Руа де Рюси в качестве мастера клинка, дабы Иоанн нанял меня.

— Нанял? — удивился Генрих II.

— Он рекомендовал меня Руа де Рюси придворным наставником рапиры. Назвав одним из лучших мастеров клинка. Но я отказался, дабы не компрометировать своего доброго имени.

— Неужели он настолько хорош? — задумчиво спросил Руа де Франс.

— Ваше Величество, это лучший мастер меча, из тех, которых я встречал или хотя бы о которых слышал. В своих краях он прославился как лучший в копейной сшибке и рубке на саблях. Создал собственную школу сабельного боя. Прекрасно знаком с рапирой и, вроде как ей владеет.

— Самородок! — воскликнул коннетабль Франции Анн де Монморанси.

— Так и есть, — согласился с ним Анри. — Но есть одна вещь, которая меня едва с ума не свела. Андрэ владеет нашим языком, хотя и не свободно. При нашей первой встречи он, чтобы вывести меня из равновесия едко пошутил, а потом начал напевать песенку Ломэ, ломэ, ломармэ. После поединка мы с ним имели беседы, которые удивили меня еще сильнее. Он достаточно подробно описал Нотр дам де Пари, собор в Реймсе и с добрую дюжину нормандских замков.

— Он бывал во Франции? — удивился Руа де Франс, выражая всеобщее мнение.

— Судя по всему — бывал. Но когда? Ему всего семнадцать лет и есть много людей, которые знают его с рождения. А родился он в городе Тула, что к югу от Москвы. Прямо на границе Великой степи. Где и жил безвыездно. Он просто не мог бывать во Франции. Однако… я в смятении Ваше Величество.

— Значит это все правда? — пожевав губы, спросил Генрих II. — Значит он действительно воскресший?

— Мне о том не ведомо. Сам Андрэ отказался на эту тему говорить. Окружающие же в основном говорили, что это так и есть, но просили не донимать его вопросами. Вроде как он дал обет молчать о прошлой жизни. И если бы не монах с его откровением, никто бы так и не узнал об этом.

— А ты говорил с тем монахом?

— Да, Ваше Величество.

— И что он сказал?

— Он обругал меня и ушел, отказавшись разговаривать с тем, кто поднимал оружие против Андрэ. Для него я — воплощенное зло. Слуга самого Лукавого. Патриарх тоже не дал мне ответов, пояснив, что те христиане, что служат мусульманам ему противны.

— И, несмотря на такое отношение патриарха тебе сделали предложение поступить на службу?

— Да, — кивнул Анри. — Руа де Рюси Иоанн очень благоразумный и осторожный человек. И именно он нашел способ обратить мое поражение в судебном поединке к избавлению султана от вины.

— Я слышал, Карл Габсбург даровал Андрэ титул графа Триполи. Это так?

— Да, Ваше Величество. И Андрэ принял его только по настоянию своего Руа. Не хотел иначе.

— Отчего же?

— Он не любит пустых титулов. Мне он сказал, что ему милее сотня-другая преданных воинов, чем какие-то красивые, но ничем не подкрепленные слова. Ему постыдно и обидно быть графом несуществующего графства.

— Гордый, — усмехнулся Руа.

— Гордый, — согласился с ним Анри. — Очень гордый и знающий себе цену. Как говорят, если все пойдет так, как идет, то Андрэ Триполитанский станет коннетаблем при Руа де Рюси. Он уже одну славную битву выиграл, разгромив осман.

— Тартар, — поправил его статс-секретарь.

— Осман, — с нажимом произнес Анри. — В том войске шли янычары Сулеймана и его артиллеристы. И Андрэ сумел дважды побить превосходящие силы янычар, что атаковывали его при поддержке тартар, а также захватить всю артиллерию. Кроме того, Андрэ захватил знамя самого хана войдя с боем в его лагеря и вынудив того спасаться бегством в одних брэ. Хотя у него имелось всего две сотни легких всадников и четыре сотни аркебузиров. В то время как общая численность османских и тартарских войск достигала десяти тысяч.