Воевода
Шрифт:
— Граф Триполи, значит, — произнес воевода, спустя секунд двадцать. Ему этого времени хватило, чтобы оценить обстановку и все вышеописанные политические расклады. А также свои выгоды от этой новости.
— Граф, — кивнул Андрей. — И я очень надеюсь на твою помощь. Тула покамест разорена. И от привоза зерна из Рязани многое зависит.
— Разумеется, разумеется, — вполне благодушно кивнул воевода. Он-то как раз был очень даже за такое сотрудничество. По ряду причин.
Прежде всего он не хотел рвать рабочие связи с Андреем и разрушать их достаточно теплые отношения. Ведь видно же — парень
Ну и, конечно, немаловажным фактором являлись деньги, которые можно было заработать от такого сотрудничества. Бывший воевода Тулы прекрасно знал, что у Андрея есть деньги. И ведал — размах у парня — дай Боже. А значит закупки будут большие. ОЧЕНЬ большие. И он сам сумеет на них погреть ручки самым основательным образом. А это поднимало желание сотрудничать до самых небывалых высот. Своя рубашка она, как известно, ближе к телу при любом раскладе…
Поговорили.
Чуть позже к ним присоединились еще отец Афанасий и купец Агафон. Последний особенно заинтересовался всеми этими переменами. Ведь получалось что, с одной стороны, его покровитель становился главой Тулы, а с другой, проверенный и хорошо знакомый человек с личной материальной заинтересованностью уходил на пост главы Рязани. Города, с которыми последнее время торговые операции имели все возрастающее значение.
— Ты главное не увлекайся, — тихо шепнула купцу на ушко Андрей, когда старые воевода Тула удалился.
— А? Чего?
— Не увлекайся с Рязанью говорю. Если все только там станешь покупать, то мы окажемся у него в кулаке. И он начнет нам диктовать условия. И долю нашего прибытка. Посему что-то покупай у него, а что-то и в других краях. Понял ли?
— Как не понять? — криво усмехнулся Агафон. — Понял ясно. Мне в Касимове интересный торг предлагали.
— Зерном?
— Через Касимов много дел ведут. И рабами, и конями, и шерстью, и мехом, и зерном и прочим. Те же рязанские туда могут свести свой урожай, чтобы уйти от мыта. И дела сделать тихо.
— И большие дела там делаются?
— Изрядные. Мыта платить никто не желает.
— Будешь покупать что таким образом — мне сказывай. А лучше пиши. Если Государь спросит — я хочу знать где, сколько и что. Чтобы не повесили лишнего.
— Да как он спросит?
— Что знают двое — знает и свинья. Разболтают — ветром донесет. И штрафы платить нужно будет уже нам с тобой. Хотя я и не запрещаю. Зерна нам понадобится много и чем мы его дешевле купить, тем лучше. Но будь предельно осторожен.
— Благодарствую, — кивнул Агафон.
— И да, ты уладил дела с шерстью?
— Сговорился. Все чин по чину. На весну сделки заключил.
— Много купил?
— Пока сложно сказать. Но вся шерсть, что в Касимове постригут — твоя. Степную будем торговать. Посмотрим.
— И верблюжью заказал?
— И верблюжью…
Лишь три часа спустя по городу был объявлен общий сбор старшин и прочих уважаемых людей. Дабы старый воевода представил нового. А глашатай зачитал царевы указы. В том числе и необычный — по Андрею. Ведь того назначали воеводой в город с особыми, расширенными полномочиями.
Горожане в целом приняли Андрея очень хорошо.
В целом. Однако имелись и те, которые восприняли назначение и возвышение парня крайне негативно…— Мерзкое умертвие! — прошипел один из мужчин, ударив с досады кулаком в дверной косяк.
— Тише! Дурень!
— Да чего тише то? Чего таиться?!
— Государь назначил его воеводой. И не нам с ним спорить. Хочешь, чтобы Иоанну Васильевичу донесли о твоих словах?
— Околдовал этот колдун Царя нашего. Как есть околдовал!
— Верно!
— Как и осман с татарами. Как же они столь малые силы сковырнуть не могли? Верно глаза им застило. Мороки мерещились. Голова кругом шла. Не иначе.
— А если и заколдовал, то что? — хмуро спросил один из помещиков.
— Ежели колдуна сгубить, то и чары его развеются, — произнес гость столичный, что сидел на этом сборе.
— Дельно!
— Какое к черту дельно? Ты к этому мертвяку на кривой кобыле не подъедешь! Я его хорошо знаю. Осторожен как волк. Вон — даже на переправе принюхивался. Словно почуял. И ведь не утонул, зараза! Ведь вытащили прихлебатели эту тварь! Тьфу ты! Прости Господи! Как им не мерзко касаться умертвия ходячего?!
— Он после тяжелого боя сознание теряет. — тихо заметил столичный гость. — Видно тесно ему в теле живом приходит. Помните? Что с ним случилось после битвы у Селезневки?
— Помним.
— Так вот — после поединка с воином султана также все приключилось. Просто пал и едва дышал. Казалось, что умер. Но жизнь в нем все же теплилась. Верно душа старая никуда не отлетела и паренек — Андрейка сын Прохора до сих пор там томиться, задавленный древним колдуном.
— Выходит Андрей одержим?
— А ты, дурья твоя башка, что думал? Неужто и правда поверил в то, что Всевышний такую тварь вызволил из самой преисподней? Конечно, одержим. Видно вещицу какую древнего колдуна нашел, через которую и власть того над ним установилась.
— Перстенек отцовский.
— Что перстенек?
— Перстенек на нем видели. Медный. Неприметный. С оберегом. Сказывал, что отца. Но у того его не видели.
— Ты полагаешь, дурья твоя башка, что древний князь-чародей медные перстеньки носил?
— Ну а что тогда?
— А с чего вы взяли, что оно на виду?
— В мошне носит?
— Может и в мошне. Али на теле. Ты крест на нем видел?
— Священник сказывал, что носит Андрей крест.
— А какой?
— Как какой?
— Ты тот крест видел?
— Да нет. Только бечевку.
— И никто не видел. Таит он его от людей. Хотя может это и не крест. Один черт разберет, что там колдун этот удумал. Чай не с людьми, а с самим Дьяволом совет держит. А того не зря Лукавым кличут.
— А с Марфой его, как тогда так вышло? Жинка его ведь не чародейка.
— Была.
— Что значит была?
— В первую брачную ночь он ее и околдовал. Она ведь до того его на дух не переносила. Ненавидела и презирала. А на утро вышла — словно другой человек. И теперь души в нем не чает. Да и другая она. Языки знает и другое. Видно же, что не дочь она Петра. Вот вам крест, — истово перекрестился говорящий, — не иначе, как чертовку он в нее загнал свою.
— А поединок судебный? Ведь дважды же их выигрывал перед лицом Всевышнего!