Воин-Тигр

"Перипл Эритрейского моря" дошел до наших дней в виде манускрипта X века, который представляет собой копию оригинала, созданного тысячелетием раньше на греческом языке. Хранится он в библиотеке Гейдельберга и считается одни из самых замечательных документов, оставленных нам античностью. В нем подробно описывается морская торговля, ветви которой тянулись вдоль побережья Африки, от Римского Египта до Занзибара, и через Индийский океан, вплоть до Бенгальского залива. В последние десятилетия интерес к "перипловой" археологии заметно вырос, главным образом благодаря раскопкам в портовых городках на Красном море - Беренике и Миос Хормосе. Упомянутой в романе виллы не существует, однако все перечисленные находки имеют аналоги в реальности: итальянские винные амфоры, приспособленные под воду, тысячи зерен индийского перца, балластовые камни с Индостана и Аравийского полуострова, древесина твердых индийских пород и керамика с юга Индии. На одном из черепков сохранилось тамильское граффити - как и в тексте, имя собственное, известное в регионе. Обнаруженно довольно много глиняных фрагментов с надписями - ostraka; в частности, в Миос Хормосе отыскалась часть архива, некогда принадлежавшего человеку по имени Максим Приск. Ostraka с текстом "Перипла", включая опущенный кусок, - моя выдумка. Вместе с тем кажется логичным, что тратить на черновики папирус, когда под рукой есть керамина, разумный автор не стал бы.

Первые масштабные раскопки в древнем селении Арикамеду, что южнее Пондичерри, проводились в 1940-х годах сэром Мортимером Уилером и Археологической службой Индии. В начале 1980-х исследования возобновились и уже не прекращались. Многие разделяют догадку Уилера, что обилие римских амфор и дорогой утвари указывает на постоянное присутствие в Арикамеду римских торговцев из египетских портов наподобие Береники - или их местных агентов. Через Бенгальский залив и с континента, из Центральной Азии, к ним прибывали экзотические товары наподобие шелка и ляпис-лазури. Не так давно водолазы Археологической службы Индии приступили к изучению прибрежних вод Арикамеду и других мест, упомянутых в "Перипле". Все больше и больше археологов склонны рассматривать отношения Рима с Индией как двусторонний культурны процесс: восточный партнер не меньше влиял на западного, чем западный - на восточного. Поэтому можно смело ждать обнаружения новых населенных пунктов, входивших когда-то в сеть морской торговки, по смелости и масштабам едва ли знавшей себе равных.

В Красном море, в тридцати морских милях к юго-востоку от мыса Рас-Банас, лежит остров Святого Иоанна (у арабов известен как Забаргад), служивший в античности единственным источником драгоценного камня перидота. Вне всяких сомнений, Страбон и Плиний имели в виду именно его, когда писали об острове близ Береники, где добывают некий камень topazai. До сих пор нет ясности насчет местороложения одного из портов Красного моря, упомянутых в "Перипле", - Ptolemais Th^er^on, то есть Птолемаиды Охотничьей. Кроме того, так и не было найдено ни одного корабля для перевозки слонов - elephantegos. С другой стороны, в Красном море найдено несколько римских кораблей с грузом винных амфор. Вероятнее всего, направлялись они в Аравию или Индию. Автор "Перипла" подчеркивает, что на экспорт из Рима шли преимущественно золотые и серебряные монеты: "чтобы торговать на побережье Малабара, нам приходится брать с собой великое множество монет". Это вполне согласуется с жалобами императора Тиберия на постоянную утечку драгоценных металлов (Тацит, "Анналы", III, 54; так-же; Плиний Старший, "Естественная история", VI, 101; XII, 84), как и с изобилием таких монет на юге Индии. Можно с уверенностью утверждать, что в один прекрасный день на дне Красного моря или Индийского океана будет обнаружено римское судно с такими богатствами, что затонувшие сокровища Карибского моря померкнут.

Восстание в Рампе 1879-1880 гг. стало крупнейшим из племенных бунтов, вспыхнувших в период Британской Индии в центральных регионах страны. Чтобы его подавить, в джунгли пришлось выслать подразделение размером с бригаду. Непосредственной причиной бунта послужил налог на тодди, то есть пальмовую бражку, хотя сыграло свою роль и недовольство лесным законодательством, а также развращенность местной полиции. Кампания выдалась долгой, бок о бок с ней шла кошмарная эпидемия тропической лихорадки, а освещали и документировали ее очень скудно. Предложенная в романе картина восстановлена по ежедневным отчетам "Мадрасского военного вестника" и "Мадрасского судебного вестника", переписке частных лиц, полковым архивам и биографическим материалам, рассказывающим об отдельных британских офицерах. В известных мемуарах кампания не упоминается, хотя определенное представление об особенностях стиля и воззрениях типичного офицера инженерных войск на войну в джунглях можно составить по книге лейтенанта Р. Дж. Вудторпа "Лушайская экспедиция 1871-1872 годов", посвященной карательному походу в Бирму. О драматических событиях, сопровождавших начало бунта, писали лондонская "Таймс" и "Нью-Йорк таймс"; помимо прочего, в газетах сообщалось о пароходе "Шэмрок", атакованном тысячей дикарей, и о случившемся с отрядом лейтенанта Гамильтона в джунглях. Но восстание все не кончалось, муссоны и болезни стали ему верными спутниками, и общественный интерес постепенно пошел на убыль.

Слова Гамильтона цитируются по его рапорту, опубликованному 20 агуста 1879 г. в "Мадрасском военном вестнике"; из него следует, что саперы лейтенанта истратили 1050 патронов и уложили по меньшей мере десятерых повстанцев. Своими рассуждениями о лихорадке в главе 5 доктор Уокер обязан Дж. Билдербеку, начальнику медицинской службы Традцать шестого индийского пехотного полка, а если точнее - его отчету за май 1880 г., когда все офицерв-британцы и три пятых сипаев его подразделения слегли с малярией. Койя боролись с лихорадкой спрособом, описанным в главе 9 ("Докладная записка о территории Рампа, район Восточная Годавари", Мадрас 1931, с. 31). С конца XIX века район Рампы мало изменился, разве что джунгли восточной Индии превратились в прекрасное укрытие для партизан-маоистов, да еще к ним стали проявлять интерес геологи, за которыми частенько стоит иностранный капитал.

В одном из рапортов за 1876 г. описываются священные велпу, включая самого могущественного из них - Лаккала (Лака) Раму. Велпу представляли собой бамбуковые трубки, которые полагалось держать в укромном месте. В число анимистических богов джунглей, конда девата, входило и тигриное божество. В томе "Имперского географического справочника Индии", посвященном Годавари, содержится абзац, из которого явствует, что возле деревни Рампа, "рядом с водопадом футов двадцати пяти в высоту, находится храм, образованный тремя огромными глыбами, из которых одна навалена на две другие на манер крыши; проход снабжен дверным проемом, одна из стен тщательно обтесана. Меж глыбами беспрестанно ниспадают струи водопада. Прямо в скале вырезаны грубые подобия лингама и других священных символов".

Элементы индийской иконографии в моем вымышленном храме, в том числе якши и якшини, основаны на скульптурных изображениях из пещерного комплекса в Бадами и других подобных мест. Возле святилища в Рампе и казнили в 1879 г. нескольких полицейских. Вот как описал одно такое "жертвоприношение" очевидец из местных: "Чендрайя лично отрубил ему голову мечом. Они принесли его в жертву Гудапу Мавили" ("Мадрасский судебный вестник", 5 сентября 1879 г.).

В других материалах описывается обряд мерии; иногда его удается завершить, иногда вмешиваются власти. Попадаются известия об обезглавленных человеческих телах. Сцена жертвоприношения у реки вымышлена, но опирается на данные факты, а также отчеты очевидцев, приведенные в книгах "Записки о тринадцати годах службы среди диких племен Кхондистана во имя искоренения человеческих жертвоприношений" (1864) генерал-майора Джона Кэмпбелла (в частности, отсюда позаимствована история о подвиге капитана Фрая, процитированная в главе 4) и "Редди с Буйволовых холмов: к вопросу об аккультурации"⁵⁴ (1945) Кристофа и Элизабет фон Фюрер-Хаймендорф - одном из немногих антропологических трудов, где подробно рассматриваются лесные племена с верховьев Годавари.

У некоторых персонажей романа существовали реальные прототипы в полевой армии Рампы, заместитель комиссара Центральных провинцый, сопровождал Гамильтона во время упомянутой вылазки в джунгли. В официальном рапорте значится, что вскоре после этого Бедди "скончался от лихорадки" ("Мадрасский судебный вестник", 14 декабря 1881 г.), однако надпись на его могильном камне в Вуддагудеме утверждает иное: "застрелен во время восстания в Рампе" (Х. Ле Фаню, "Список европейских надгробных памятников в районе Годавари", Коканада, 1895). Доктор Джордж Лемон Уокер, занимавший во время восстания в Рампе пост начальника медецинской службы рот "Г" и "Д" полка мадрасских саперов и минеров, действительно родился в Кингстоне (Канада) и выучился на врача в Университете Квинс, что в Белфасте. В 1884 г. его непосредственным руководителем, ответственным за весь полк, стал некто Рональд Росс; впрочем, в историю он вошел как сэр Рональд Росс - человек, который распознал в комарах-анофелесах переносчиков малярии. В число его пациентов вполне могли входить ветераны Рампы, страдавшие от ужасной тропической лихорадки.

Фигура сержанта О’Коннела срисована с сержанта Джона Брауна, который попал в Индию в 1860 г., в 1875-1876 гг. участвовал в Перакской кампании в Малайзии и вышел на пенсию в качестве сержанта-квартирмейстера в 1881 г. Сапер Нарраинсами в конце 1880-х принимал участие в Бирманской и Чин-Лушайской кампаниях. Если говорить о младшем офицерском составе, то Роберт Юэн Гамильтон скончался в 1885 г. от холеры, так как во время англо-афганской войны и бунта в Рампе "здоровье его было подорвано неоднократными приступами малярийской лихорадки". Лейтенанта Уохопа в реальности звали Роберт Александо Уохоб (хотя позднее он начал писать фамилию через "п"); он и в самом деле родился в ирландской семье, но имел родственников в Америке. В конечном счете малярия доконала и его, заставив прежде срока, в 1905 г., выйти в отставку. Впрочем, к тому времени он уже находился в хвании полковника и успел проявить себя едва ли не во всех военных экспедициях на северо-западных границах страны.

Прототипом лейтенанта Ховарда послужил лейтенант Уолтер Эндрю Гейл, мой прапрадед. Из офицеров саперного полка он дольше всех пробыл в полевой армии Рампы. В конце 1879 года его ожидала командировка на вторую англо-афганскую войну, однако затянувшиеся боевые действия вынудили его остаться в джунглях и провести там весь 1880 год. В апреле того же года в Бангалоре умер его сын Эдвард, проживший всего год и пять месяцев. Покинув полк в 1881 г., Гейл и Уохоб профессионально занялись геодезией, оттачивая навыки, получиненные в джунглях Рампы. В 1885 г. Гейл увез свое молодое семейство обратно в Англию и начал преподавать геодезию в Школе военной инженерии в Чатеме, а также взялся редактировать "Профессиональный журнал корпуса королевских инженеров". Как секретарь школы он активно участвовал в академической жизни Королевских инженерных войск, так что наверняка посещал и мероприятия, не имевшие прямого отношения к военным делам, - например лекции по археологии, которая развивалась в Индии бок о бок с геодезией.

Тема вымышленной лекции, которую прочел Ховард в Королевском институте вооруженных сил, вполне сообразуется с широчайшим кругом вопросов, занимавших в тот период умы военных инженеров. В институте хранилась единственная известная коллекция предметов, связанных с восстанием в Рампе: два фитильных мушкета, две сабли и ножны, две бамбуковых стрелы, охотничий дротик, щит и четыре наконечника от стрел. В 1882 г. заведение получило ее в дар от лейтенанта Королевских инженерных войск А.К. Макдоннелла, офицера Мадрасского саперного полка и ветерана Рампы. В 1962 г. музей закрыли, однако к тому времени все упомянутые предметы уже должны были исчезнуть из экспозиции.