Волчица
Шрифт:
– Ой! – махнула ладошкой Вероника, – наследство! Да мама с теткой голью перекатной всегда были. Мама у меня больно красивая была! Отец, когда женился на матери, ну, так мне тетка рассказывала, да и мама иногда, очень они зажили хорошо. Батя дом рядом с теткиным поставил. Добротный, теплый. И одеваться стали хорошо, не в телогрейках, как раньше, и есть сладко стали.
– Так откуда же у отца твоего денег столько было?
– А я откуда знаю? Он же освободился тогда только это в… дай вспомню… в 65 году было. Деньги на зоне заработанные не тратил. Ну, так мне тетка говорила. Потом уже,
– Что-то ты увлеклась! Знаю я, что батя твой потом честным человеком стал. Ты думай, кто мог быть вам врагом? Механик или участковый? – Митька, даже сам испугался своих слов. Как же можно – участковый и вдруг враг… – Выходит, механик Семёныч! Больше некому.
– Ой, да Семёныч трезвый был только тогда, когда машину отцу пригонял. Пьет по-черному.
– Ну, вот и ответ! Денег на пьянку не хватало, вот он тайком и шастал к вам – поживиться чем-нибудь. А, может, просто самогон искал!
– А, может, ты и прав. Так, не со зла… Просто искал выпить. А я тут надумала себе! – и весело рассмеявшись, Вероника вышла в сени за остатками хлеба. – Сейчас чай заварю, он у меня вкусный с травками. Попьем чайку с хлебушком. А потом решим, что делать. Утром твои менты приедут, попросим, чтобы привезли поесть чего-нибудь.
– Но, но! Менты. Это что еще такое? Милиционеры! – поправил ее Митька.
– А сам ты тоже хочешь стать ментом? Ой, милиционером?
– Да. Курсант я. Из Москвы.
– Из самой Москвы? – вскрикнула девушка.
– А что тут такого? Приехал к дядьке на лето. А он мне вот такую практику устроил.
– А дядька, это Виктор?
– Угадала. Он самый.
– И что же он родителям твоим скажет, если с тобой что случится?
– А что случится-то? Посижу тут с тобой, поохраняю, и через две недели домой – тю-тю…
Вероника взглянула в щель ставни, вскрикнула и замерла с заварочным чайником в одной руке, и с баночкой для чая в другой… Митька вскочил с лавки и подбежал к ней – в туманной предрассветной дымке за небольшой поляной, возле самого края тайги стоял человек и смотрел в сторону дома. На нем была накинута плащ-палатка с капюшоном, так что разглядеть его лицо было невозможно, в руках он держал ружье…
– Он вернулся – с ужасом прошептала девушка.
– Да, Вероника, к нам гости!
Глава 6. В ДАЛЬНЮЮ ИЗБУШКУ
Митька, не спуская глаз с лесного гостя, полез рукой за край широкой рубашки и вытащил пистолет. Вероника с ужасом смотрела на молодого парня. Она даже не представляла, что у него может быть оружие!
– Оружие в доме есть? – спросил он у Вероники.
– Вот ружье, мое. Оно заряжено. И отцовское.
– А патроны?
– Вот, даже много. – Вероника открыла шкафчик комода, в котором они с отцом всегда держали патроны.
Интересно, подумала она, а почему они патроны
не взяли? Ведь их нашли. Наверное, своих полно, – решила Вероника и вытащила одну коробку. Митька взял патроны и зарядил ружье отца. Дон внимательно наблюдал за манипуляциями хозяйки и гостя.– А что это Дон такой спокойный? – спросил Митя.
– Так не чувствует угрозы пока никакой. Мужик стоит на краю леса, к дому не подходит. Чего раньше времени нервничать?
– Ты так говоришь о собаке, будто она умеет думать. Она должна команды выполнять и все!
– Ха! Это у вас в ментуре немецкие овчарки только команды выполняют, как роботы. А алабай это собака думающая. Он может сделать так, как считает нужным, невзирая на команду.
– Выходит, алабаи для службы не годятся. Ладно, хватит болтать. Надо думать, что ему надо.
– Сейчас посмотришь, годятся они для службы или нет. Вон, этот гад приближается к дому. Дон уже занервничал.
– Вероник, ты бы ушла в комнату, а то вдруг пальнет? – озабочено глядя на приближающегося мужчину, сказал Митька.
– Нет. Я останусь. Дон, ко мне, мальчик. – Дон подошел к хозяйке. На загривке и возле хвоста шерсть у него вздыбилась. Он утробно рычал, и злобно скалил зубы.
– Ну и клыки у него! Просто саблезубый тигр какой-то! – улыбнулся Митька.
– Он это, – прошептала Вероника.
– Кто? – не понял Митя.
– Тот, что баллончиком Дона обезвредить хотел.
– А ты его видела?
– Нет. Дон видел. И узнал его.
– Значит, к нам пожаловал бандит. Готовься к бою, называется!
Мужик подошел почти на метр к крыльцу и крикнул:
– Эй, девица, разговор есть. Выйди, а? Только без собаки.
Дон зарычал как лев и кинулся грудью на дверь.
– Ага, может тебя в дом пригласить и стол накрыть? – крикнула Вероника.
– А че, я б не отказался, ты девка центровая! А там и сговорились бы!
– Я его сейчас убью, – взорвался Митька.
– А это что там за сявка? – крикнул мужик.
– Не твое дело! Говори, что надо и уходи. Иначе собаку спущу, – крикнула через дверь Вероника.
– Слышь, ты, не сильно гоношись-то, собачку твою я быстро успокою!
– Он ученый уже. Это он тебя успокоит. Говори, что надо и проваливай, в последний раз предупреждаю.
– Звать-то тебя как, девица? Как-то неудобняк без кликухи. Меня Ржавый.
– А меня Волчица. Слушаю! Мой пес уже теряет терпение!
– Волчица! – заржал Ржавый. – Ну, ты даешь!
– Не нравится, уматывай! – заорал Митька.
– Слышь, Волчица, отдай наше барахлишко, и будем квиты. Мы тебя трогать больше не будем.
– Что значит ваше? Ты ж один остался? Другана твоего труповозка увезла!
– Слышь, ты, шалава ментовская, отдай рыжье, иначе сделаем вам больно!
Митька побледнел. Он посмотрел на Веронику так, как будто в первый раз ее увидел. Вероника уловила этот его взгляд, но сделала вид, что ничего не заметила.
– Не знаю, о каком ружье ты мне толкуешь! Ружье вы что ль какое-то искали?
– Кончай базар, курва! Не отдашь рыжье, спалим твою заимку.
– Ага! Пугай! Пока вы его не нашли, палить ничего не будете! Зови своего пахана, я с шестерками не разговариваю!