Волхв-самозванец

Волк рыкнул, с места исполнил сальто задом наперед и предстал перед нашими очами уже в образе старца преклонных годов.

Роскошная седая борода по пояс, жилистое тело и всякое отсутствие одежды.

А чего я еще ожидал?

Мы летели к волкодлакам — вот и прилетели.

Тем временем большинство волков приняли человеческий облик, и мы оказались в толпе здоровых голых мужиков.

Кэт восприняла это совершенно спокойно — ведьма, что с нее возьмешь? Меня же подобное соседство коробило — не в бане поди.

Вожак стаи подошел ко мне и протянул руку.

— Рад приветствовать прославленного волхва.

— Я тоже очень рад. — Я пожал ему руку, поражаясь силе его хватки.

— Прошу в мою обитель. Разделим трапезу, поговорим. Сказывают, на Кощея собрался?

— Собрался.

Протиснувшись сквозь заросли терновника, мы вышли в поселок волкодлаков.

Два десятка избушек; свора ребятни, гоняющая с дерева на дерево дикого кота; люди в простой крестьянской одежде и волки, занимающиеся мелкими хозяйственными делами, а то и просто дремлющие в теньке.

При нашем появлении карапузы оставили кота в покое, чем он не преминул воспользоваться — серой молнией шмыгнул прочь.

Потрепав рыжего, всего в веснушках малыша, я улыбнулся ему. Он ответил мне тем же. Пухлые губы разошлись, обнажив острые клыки.

Кто-то потянул за мой меч, кто-то за рубаху. Но, слава богу, никто не решился попробовать меня на зуб.

— Заходите.

Вступив в хижину, я замер, ожидая, пока глаза привыкнут к полутьме, царящей в жилище вожака волкодлаков. Обстановка обычная, как в простой сельской хате. Стол, скамья, печь и… пожалуй, все.

— Сейчас принесут угощение, а пока я хотел бы преподнести гостю подарок.

Седовласый волкодлак вышел, видимо за подарком, а я склонился к уху Кэт:

— Сырое мясо я не ем.

— Я тоже, — успокоила она меня.

— Почему волкодлаки не могут отследить маньяка? — задал я вопрос, над которым уже давно бился и не находил ответа.

— Лесные девы живут в заговоренных лесах, в которые не может зайти ни один зверь, так как в этом случае его сведет с ума и убьет запах материнских древ.

— Почему?

— Чтобы кабаны не подрывали корни, а медведи и зубры не рвали кору. Чтобы рядом никто ни на кого не охотился, не убивал…

— А как же маньяк?

— Что?

— Как он заходит? Нос зажимает? Или в противогазе?

— На людей этот запах не действует.

— Понятно. Волкодлаки просто не могут войти туда, чтобы взять след.

— Правильно. Войти они могут только в человеческом обличье, а нюх у них обостряется только в волчьем.

— Жаль, засаду они тоже не смогут организовать, — сообразил я.

— Да. В пределах заговоренного леса не организуют.

— Потому что убийства происходят как раз в то время, когда волкодлаки волей-неволей принимают облик волков.

— Молодец, — похвалила меня Кэт.

— Придется действовать в одиночку.

— А я? Полетать вышла?

— Ты с воздуха прикрывать будешь.

Ведьма открыла рот, чтобы выразить свое мнение по поводу моего заявления, но не успела. Вошел Здирих, неся в руках какой-то предмет, завернутый в холстину.

Предмет сей после удаления обертки оказался посохом. Больше всего к нему напрашивается определение «классический». Вырезанный из черного дерева, покрытый замысловатой вязью, которая вполне может оказаться рунами, с редкими вставками красного и белого цвета, он словно сошел со страниц фэнтези. Я не удивлюсь, если окажется, что он магический.

— Мы знаем, сколь трудный путь предстоит преодолеть тебе, — сказал волкодлак. — Возьми же этот посох, и пусть ноги твои не знают усталости, а бег будет легок и быстр.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я старого оборотня, приняв дар.

Посох оказался на удивление легким и теплым.

— А теперь самое время перекусить.

Молоденькая девушка внесла тазик с замоченным мясом и целую гору различных приправ и плодов.

— Сейчас будем готовить наше секретное блюдо. Его рецепт передают из поколения в поколение.

Вожак волкодлаков достал из-за печи длинные деревянные спицы и принялся попеременно нанизывать на них, точно на шампуры, кусочки мяса и колечки лука.

Что-то весь этот процесс мне напоминает…

Дым костра, водка в пластиковых стаканах, девчата, выкладывающие на импровизированный стол овощи, ребята, перепачканные сажей, но с гордостью несущие свежеприготовленные шашлыки, аромат которых щекочет ноздри и вызывает аппетит. Воспоминания, воспоминания…

Заложив в печь дров, Здирих поднес к ним горящую лучину и удовлетворенно хмыкнул.

Пока дерево прогорало, хозяин поведал нам историю, приключившуюся с его прапрапрабабкой. Это прозвучало как некая версия сказки «Золотые яблоки».

— Жила-была, ела-пила, и однажды-таки случилось несчастье, ну, не беда-горюшко, однако неприятно. А все из-за живота ненасытного. Любила прародительница всласть покушать. Съела, значится, коня Ивана-царевича, а тот в слезы, сопли по щекам размазывает, ревет, что тебе та белуга — на жалость давит. Никто, дескать, его не любит, не лелеет, и всяк в убыток ввести норовит.

Короче, послушала его причитания прабабка (тогда-то она девкой молодой была), поковырялась в зубах сосновой иголкой и говорит человеческим голосом:

— Не трусь, квакуха, помогу тебе. По моей ты вине без транспортного средства остался, значит, мне тебя и до места нужного нести.

Царевич слезы утер, прыг на бабку. «Но!» — кричит.

Лесами дремучими, топями непроходимыми, но добрались до царства, где яблоня с фруктами молодильными произрастает. Добрались тайно, незамеченными. А как иначе? Фрукт редкий, цены великой, царь тамошний Берендей никому разрешения на вывоз за пределы державы не дает. А Ивану-царевичу он позарез нужен. Что делать?

— Контрабандой вывезти, чтобы таможенники при шмоне не конфисковали, — выдав предположение, я довольно усмехнулся, уверенный на все сто, что никто из присутствующих ничего не понял из сказанного.

Волкодлак закончил нанизывать мясо на шампуры и продолжил повествование:

— Прабабка в этих делах толк знала, вот и насоветовала царевичу-королевичу, как яблочек молодильных потихоньку умыкнуть. Без физического ущерба и без платы непомерной. И все бы получилось как надо, но царевича жадность сгубила. Повязали его стражники и представили на суд царя своего. Так, мол, и так, задержан при попытке ограбления.