Волки

— Сел играть? — предположил Збел.

Толстяк закивал.

— Именно, почтеннейший, именно. Вот сейчас смотрел краем глаза, как тебя обували эти мошенники, — он заговорил тише, почти шeпотом, чтобы не слышали легионеры, — так веришь ли, сердце кровью обливалось, на собрата по несчастью глядючи.

— Не расстраивайся, давай лучше выпьем.

Выпили.

— Тут всe время играют? Власти позволяют?

— Да, смотрят сквозь пальцы. Просто скряга Перисад трясeтся над своими новыми столами. Дурень, завёл бы отдельные доски.

— А вроде бы принцепс ещe в Апуле?

— Да, но ему до игр нет дела. И Марциал, походу, другим занят.

— Кто такой Марциал?

— Местный начальник фрументариев. Я слышал, они тут царское золото искали, не до игр им было.

— Царское золото, значит, — хмыкнул Дардиолай, — ишь ты… А ты, стало быть, проигрался?

— Вчистую! Но, хвала Юпитеру, расстался с мелочью, главные-то деньги вложил и неплохо. Хотя в целом, боги свидетели, товар тут так себе. Думал, на севере ещe есть хороший выбор, вот и поехал сюда. Но нет, быстро разбирают. Хотя в Колонии Ульпии ещe быстрее.

— А чем занимаешься, почтенный Помпоний?

— Я мясник.

— Понятно, пострадал, выходит от тех, кого кормишь?

— Вроде того, — ухмыльнулся Помпоний.

— Ну, давай за мясо! Без мяса чечевичная тоска.

Помпоний захихикал, сдвинули чаши, выпили.

— Так ты теперь совсем без средств?

— Почти. Пробиваюсь вон чечевицей.

— Ничего, сейчас принесут чего получше, я угощаю.

— Я отплачу, друг Требоний! Вот как твой тeзка прибудет.

— Тeзка?

— Ну да. Я, видишь ли, поджидаю должника. Торговец скобяным товаром Требоний Руф, появиться должен со дня на день. Я как выезжал из Колонии Ульпии, занял ему денег, срочно, а он через десять дней обязался отдать тут, в Апуле. Жду вот. Он человек честный, давно знаю.

Дврдиолай успел порадоваться, что не представился легионерам когноменом. Не хватало ещe так глупо спалиться. Решил, что будет теперь «молнией», Требонием Фулгуром.

А Помпоний-то, получается, как раз за счёт своего должника пьёт.

— Ну, за честных людей. Давай выпьем.

Выпили.

Збел захрустел капустой и с набитым ртом спросил:

— А что там расчёт войны?

— А, так она ещe не кончилась.

— Варвары собираются на севере?

— Да, есть такое. Дней через десять претор Адриан с двумя легионами выступает давить этих говноедов.

Толстяк подался вперeд и громким пьяным шeпотом проговорил:

— Но это военная тайна, не болтай, друг Требоний.

— Т-сс, — Дардиолай приложил палец ко рту, — про это не говорим.

— Точно. Молчим, как рыбы.

— Кстати. А где они?

— Кто?

— Наши рыбы. Вернее, наша рыба. Или как там её… — Дардиолай повернулся к очагу, — эй, хозяин! Когда там уже будут наши рыбки?

— Сейчас, сейчас! Уже несу, — отозвался Перисад и водрузил на стол блюдо с жареными карпами.

Збел приподнял одного за хвост.

— Чего-то он какой-то хилый. Болел что ли?

— Ну что ты, господин, — поспешил возразить Перисад, — более мясистых ты в Дакии не найдешь, они и в Мeзии лучшие. Мне поставляют из прудов в окрестностях Виминация.

— Мясистых… Ну ладно. Но принеси ещё… — Дардиолай замолчал, подбирая слова.

— … чего-нибудь мясистого? — помог ему хозяин.

— Да! Тащи всё, я плачу!

— Ты не проснешься завтра с пустым поясом, друг Требоний? — забеспокоился толстяк.

За столом легионеров возбуждённо загалдели, кого-то боги наградили особенно удачным броском.

— Пустым? — Збел удивился, — разве он может опустеть? Давай проверим.

Он ощупал пояс. И вытащил ещe один денарий. Крутанул его по столешнице.

Хозяин подхватил монету, не дождавшись, пока она упадeт.

— Ещё вина принеси… Что-то ты так мало принес… Один раз всего разлили… Мы немного посидим, — Дардиолай скорчил кислую рожу, — напиваться не будем.

— Сейчас будет, — пообещал хозяин и исчез.

— Много ты ему дал, Требоний, — покачал головой толстяк, — ох, много. Этот ужин того не стоит.

— А, пустое! — махнул рукой Дардиолай.

«Легко пришли, легко уйдут и снова просо жрать».

Покинули таберну они на ногах, весьма нетвeрдых.

— А что ты, дор-р-рогой Помпоний гворил про разв… разззв…

— Развлече… ик… ния? — переспросил толстяк?

— Ага.

— А, ну тут есть… этот… волчатник.

Дардиолай нахмурился.

— Волчатник?

— Ну. Но так себе. Выбор… ну, ни о чём, друг Требоний. Вот честно тебе заявляю. Не стоит ходить.

«Волчицами» римляне называли проституток. «Волчатник», лупанарий — бордель.

Толстяк вдруг воодушевился:

— А ты знаешь… я тебе отплачу! Ты сра… скра… скрасил мой вечер. Тску рзгнал. Ужином угостил. Как не отплатить?

— Не стоит, — повёл ладонью перед лицом Драдиолай.

— Не, надо! — уверенно заявил Помпоний, — пшли!

Нетвёрдой походкой по вязкой снежной каше они пришли к какому-то сараю.

Сгущались сумерки.

— Бычара! — позвал Помпоний.

На зов явился здоровенный детина на голову выше Дардиолая и вдвое шире в плечах.

— Добудь огня, темно там.

Детина удалился, но вскоре вернулся. В руках бережно нёс масляную лампу, прикрывал огонёк ладонью.

— Пшли, — сказал Помпоний.

Бычара открыл дверь сарая, они вошли внутрь.

Дардиолай огляделся. В тусклом рыжем свете лампы он увидел женщин. Человек двадцать. Они жались друг к другу от холода, кутались в какие-то тряпки.

Збел мгновенно протрезвел.

— Вон ту, — приказал Помпоний.

Бычара схватил одну из женщин за руку, выдернул к хозяину. Женщина упиралась, но как-то вяло, да и всё равно бы не смогла совладать с таким верзилой.

Драный плащ, в который она куталась, сполз с её плеч и Дардиолай увидел, что никакой другой одежды на ней нет.

Толстяк схватил её за грудь, помял, причокивая.

— Смотри, какое мясцо… Мясистое. А? В самом соку!

Дардиолай сжал зубы. Он не видел в глазах женщины ужаса, отчаяния. Видел безразличие, мёртвую усталость. Она мелко дрожала, но не от страха. От холода.

Помпоний развернул её спиной к Збелу, шлёпнул по заднице.