Воробьи улетели

Виктор (подсаживаясь ближе к Еве): Не надо, ну что ты.

Ева: На следующий день мы встретились с ней в кафе. Она мне не очень охотно говорила о себе… Только то, что еще не замужем, детей нет, но есть молодой человек, который ее любит. Ну в основном она спрашивала меня. Я рассказывала о себе, о Москве, о Канаде. Но я все время чувствовала что, что — то в ней не так. Не то чтобы она стала какой-то другой, скорее мне показалось что у нее тяжесть на сердце, что она чем-то озабочена. Ну я особо не стала в это вникать. Мы расплатились, собрались уходить и перед уходом она попросила меня передать письмо ее брату, который в Москве живет. На конверте был телефон. Я должна была с ним встретиться и передать ему конверт. Я даже не спросила что там, в письме. Только помню удивилась, что она это письмо по почте не послала… У тебя еще сигареты есть?

Виктор: Нет. Я пойду на кухню посмотрю. У меня там целая пачка должна быть.

Ева: Постой, не надо. Не уходи. Я хочу до конца рассказать.

Виктор: Ну что тут рассказывать я знаю чем эта история закончилась — ты потеряла письмо.

Ева: Откуда ты знаешь?

Виктор: Так это ж так похоже на тебя.

Ева: Я действительно забыла об этом письме. Сразу, как в Москву приехала началась суматоха с этими архитекторами. Потом еще что-то. А когда вспомнила о письме, я нигде не смогла его найти. Просто забыла куда я его сунула. Как будто память отшибло. Все перерыла, нигде не нашла.

Виктор: Да уж легче было бы у твоей подружки новое письмо заказать.

Ева: Виктор.

Виктор: Сейчас, подожди я окно закрою… Так?

Ева: Помнишь… Пару лет назад в газете писали о девушке, которая бесследно исчезла…

Виктор: Господи, так они все время пропадают…

Ева: Та девушка была из Навоюсиньска… Еще по телевизору показывали… В этой передаче… Ты еще рассказывал что видел ее и что там мол про мою землячку… Спрашивал не знаю ли я ее…

Виктор: Ну, вспомнил, ты сказала еще, что не знаешь ее… Так что, это была она, та самая? Твоя подруга?

Ева: Да, Лида Ковыляева. Я после этой передачи была сама не своя, меня трясло несколько дней. И представляешь я нигде, нигде не могла найти это письмо. Я даже поехала к родителям. Там все перерыла. Понимаешь я видела ее мать, а она меня увидев, заплакала… Говорила, что Лида после нашей встречи часто говорила обо мне, вспоминала а потом, через неделю, пропала. Как-то в воскресение утром вышла из дому и больше не вернулась… Ни весточки, ни чего… Искали труп… Родственники повсюду искали — не нашли… Думали она у брата в Москве… А он ее вообще полгода не видел… Может быть в этом письме она написала нечто важное… Это ведь было ее последнее письмо… И я его потеряла… Даже не помню где оно может быть. Может это было просто обыкновенно письмо в стиле, как живешь, чем занимаешься… Я ведь еще тогда подумала что странно, что она письмо пишет, почему не позвонит. Значит это было не обычное письмо… или там в конверте еще что-то было.

Виктор: Перестань. Дорогая, что ты. Ты ни в чем не виновата. Ты никому вреда не причинила, все это произошло не по твоей воле. Видимо, так все и должно было произойти и ты в этом себя не вини. Главное, ничего не бойся.

Ева: Я и не боюсь. Просто мне, как ты говоришь, страшно. Страшно от того, что я ничего не могу изменить. Что я не могу ничего изменить или исправить.

Виктор: Тут и исправлять нечего, просто ты постарайся об этом не думать. И страх, он ведь всегда нами самими придуман, в реальности его не существует, он абстрактен.

Ева: Это письмо не абстракция, пропажа Лиды тоже не абстракция. Абстрактно только время. Когда я думаю, что прошло уже столько времени, что все стирается… но на самом деле… Кстати, сколько времени?

Виктор: Ух ты! Двадцать минут первого… Одевайся мы уже опаздываем.

Затмение.

Третья сцена

Комната матери и Романа

Роман (говорит по телефону): Этого я не могу сказать, это не мое дело. Не хочешь, не приходи… Никто не грубит, просто я не вижу в этом никакого смысла. Да. Я тоже так думаю. Хорошо. Постараюсь. До свидания.

Роман кладет трубку и включает радио. Поварачивается к компьютеру.

На экране появляется табличка:

«Do you want to save the changes you made to Document1?»

«Yes. No. Cancel»

Стрелка нажимает «No»

Роман хочет встать, но опрокидывает рукой вазу с цветами. В дверях появляется мать.

Мать: Что случилось?

Роман: Ничего не случилось, только твоя дурацкая ваза упала.

Мать: Дай я уберу!

Роман: Не надо, я сам.

Мать: Да я только помогу.

Роман: Не надо!

Мать: Ну Роман, я только…

Роман: Не надо. Убирайся от сюда!

Мать садится на стул. Роман вытирает стол. Собирает у ног матери цветы и ставит их в пустую вазу. Садиться за компьютер.

Появляется табличка:

«Do you want to shut down the computer»

«Yes. No. Cancel»

Стрелка нажимает «Yes»

Роман: Знаешь, я хотел у тебя прощение попросить.

Мать: Прощение? За что?

Роман: Я был очень противный сейчас и тогда — утром. Я стал себе много позволять.

Мать: Перестань. Что ты, Рома, это я стала в последнее время какой-то нервной. Все время мешаюсь тут и… Ладно, я пойду на кухню… (Но не идет.)

Роман: Что ты стоишь?

Мать: Я думаю, что мне надо с тобой поговорить.

Роман: Ты думаешь, или тебе надо?

Мать: Я хочу. Я уже давно хотела. Только не знала как это сделать. Для меня это очень сложно, а для тебя тем более… Может ты отвернешься от компьютера?

Роман: Да, я слушаю.

Мать: Только ты не думай что я преследую какую-то конкретную цель… То есть, цель конечно есть, но она связанна только с тем, что я не имею права скрывать от тебя что-либо…