Воробьиная туча

Вошла служанка с чайничком свежего чая. Сэйки нетерпеливым жестом велел ей уйти, но Гэндзи протянул чашку за новой порцией чая. Горячий напиток помогал отогнать зимний холод.

— Я осмотрел паланкин, — сказал Сэйки. — Находись вы там — как должен бы был предположить всякий, — пуля поразила бы вас насмерть. Чужеземку спасла лишь ее варварская поза.

— Знаю. Это я видел сам.

Гэндзи улыбнулся служанке. Девушка зарделась, смущенная таким вниманием со стороны молодого князя, и склонилась в глубоком поклоне. На взгляд Гэндзи, она была очаровательна и достаточно хороша собою. Но в ее возрасте давно уже пора быть замужем. Ей ведь уже двадцать два-двадцать три года. Как там ее зовут? А, да — Ханако. Гэндзи перебрал в уме своих телохранителей. Кто там из них подходит по возрасту и еще не имеет жены?

— Однако же, меня в паланкине не было. Я находился перед ним, и это всякий мог видеть.

— Вот именно! — возразил Сэйки. — Если убийца не знал вас в лицо, ему и в голову бы не пришло искать вас там, где вы были. Где же это слыхано, чтоб иноземная женщина ехала в паланкине, а князь шел пешком? Кроме того, у вас на одежде не было родового герба, а это тоже дело неслыханное. Потому убийца решил, что вы в паланкине, и именно туда и выстрелил.

— Что за извращенное рассуждение, — пожал плечами Гэндзи.

В дверях показались Хидё и Симода; оба тяжело дышали. Именно их Сэйки послал в погоню за убийцей.

— Простите нас, господин, — первым заговорил Хидё. — Он исчез бесследно.

— Никто ничего не видел, — добавил Симода. — Он словно в воздухе растворился.

— Ниндзя! — выругался Сэйки. — Проклятые трусы! Давно пора их всех предать мечу, вместе с женщинами и детьми!

— Дом принадлежит некоему бакалейщику по имени Фудзита, — сообщил Хидё. — Обычный человек. Ни подозрительных делишек, ни связей с каким-нибудь кланом, ни долгов, ни дочерей в Плавучем мире — ничего. Похоже, он тут ни при чем. Конечно же, он страшится вашего возмездия. Он смиренно просит, что ему позволили предоставить нам все угощение, нужное для новогодних празднеств.

Гэндзи расхохотался.

Тогда он разорится, и ему уже точно придется продать всех дочерей в Плавучий мир.

— На этом он много не заработает, господин, — с усмешкой отозвался Хидё. — Я видел его дочерей.

Сэйки пристукнул кулаком по полу.

— Хидё! Ты забываешься!

— Простите, господин! — пристыженный самурай прижался лбом к полу.

— Не нужно такой резкости, — подал голос Гэндзи. — Нам выпало утомительное утро. Хидё, сколько тебе лет?

— Простите? — Неожиданный вопрос застал Хидё врасплох. — Двадцать девять, господин.

— Почему ты до сих пор не женат? Ведь ты давно уже не мальчик.

— Господин, я…

— Говори прямо, — прикрикнул на него Сэйки. — Нечего впустую отнимать время у князя!

Он действительно считал этот разговор пустой тратой времени со стороны Гэндзи. Его жизнь и существование клана под угрозой, а он затеял какую-то глупую игру!

— Мне не представлялось подходящей возможности, господин, — сказал Хидё.

— Правда в том, — вмешался Сэйки, — что Хидё слишком любит женщин, вино и азартные игры. Он так погряз в долгах, что ни одно порядочное семейство не захочет видеть его своим родственником.

Старому самураю хотелось побыстрее завершить эту бессмысленную беседу и вернуться к более важным делам. Например, к этому чрезвычайно подозрительному чужеземцу, Старку.

— Сколько ты задолжал? — спросил Гэндзи.

Хидё на миг заколебался, потом сознался:

— Шестьдесят рё, господин.

Для человека его положения это была огромная сумма. Все годовое жалованье Хидё составляло десять рё.

— Глупец, не помнящий о дисциплине! — не удержался Сэйки.

— Да, господин!

Искренне удрученный Хидё снова прижался лбом к полу.

— Твои долги будут уплачены, — сказал Гэндзи. — Смотри, не наделай новых. На самом деле, я бы посоветовал тебе прямо сейчас, пока ты платежеспособен, найти себе жену. Какую-нибудь девушку, умеющую вести хозяйство. Такую, чтоб она научила тебя бережливости и показала привлекательность домашнего очага.

— Да, господин! — отозвался Хидё, застыв в почтительнейшем поклоне. Великодушие князя ошеломило его.

— На самом деле, я бы сам подобрал тебе такую жену, — продолжал Гэндзи. — Ты согласен положиться на меня в этом деле?

— Да, господин. Большое вам спасибо.

— Ханако! — позвал Гэндзи. — Проведи этих людей в комнату, где они могли бы отдохнуть, и останься с ними, чтоб прислуживать им.

— Слушаюсь, господин, — отозвалась Ханако. Изящно поклонившись, она увела Хидё и Симоду.

Когда они вышли, Сэйки отвесил князю глубокий церемонный поклон. Наконец-то он понял, что произошло! Даже посреди напряженных событий, грозящих ему смертью, князь Гэндзи нашел время подумать о тех, кто был вверен его попечению. Эта служанка, Ханако, была сиротой, а потому, несмотря на всю ее красоту и хорошие манеры, девушке вряд ли удалось бы найти достойного мужа. Ведь у нее не было ни полезных родственных связей, ни приданного. А Хидё, которого во многих отношениях можно было бы счесть образцовым самураем, для полной зрелости не хватало груза ответственности. Если предоставить его самому себе, он и дальше будет растрачивать время и деньги на бессмысленные забавы. И в конце концов он превратился бы в бесполезного пьянчугу, как это уже произошло со многими самураями вырождающихся кланов, и даже с некоторыми в их собственном клане. И все это князь Гэндзи предотвратил одним-единственным верным ходом. На глазах у сурового воина выступили слезы.

— В чем дело, Сэйки. Я что, умер и превратился в божество?

— Господин… — только и смог произнести растроганный до глубины души Сэйки. Он не в силах был даже поднять лицо от пола. Опять он недооценил глубину души своего господина!

Гэндзи протянул руку к своей чашке. Другая служанка, Митико, с поклоном налила еще чаю. У Митико муж уже имелся, потому Гэндзи улыбнулся ей, но тут же выбросил служанку из головы. Попивая чай, он терпеливо ожидал, пока Сэйки возьмет себя в руки. Самураи — странные создания. Их кодекс чести требует без единого стона переносить самые жестокие пытки. И в то же время они способны прослезиться при виде столь прозаической вещи, как заключение брачного договора, и не видят в этом ничего зазорного.

Через некоторое время Сэйки поднял голову и одним движением рукава смахнул слезы с глаз.

— Господин, вам следует все-таки считаться с тем, что миссионеры могут быть каким-то образом причастны к заговору против вас.

— Если это был заговор.

— Чужеземец, именуемый Старком, предвидел этот выстрел. Он бросился на землю еще до моего возгласа — я сам это видел. А это означает лишь одно: он знал, где находится убийца.

— Или что он очень наблюдателен. — Гэндзи покачал головой. — Быть настороже и остерегаться предательства — это похвально. Но видеть предательство повсюду — это уже чересчур. Нельзя допускать, чтоб воображенин отвлекало нас от подлинной опасности. Старк лишь сегодня приплыл из Америки. В Японии довольно своих убийц. Кому и зачем понадобилось бы так все осложнять и привозить еще одного из чужих земель?

— Например, тому, кто желает скрыть свое имя дополнительным покровом тайны, — сказал Сэйки. — Тому, кого вы никогда бы не заподозрили.

Гэндзи вздохнул.

— Ну что ж, можешь и дальше заниматься этим делом. Но прошу тебя, не нужно чрезмерно изводить Старка. Он — наш гость.

Сэйки поклонился.

— Слушаюсь, господин.

— Давай посмотрим, как там они, — предложил Гэндзи.

Когда они вышли в коридор, Сэйки вспомнил о том бакалейщике, с крыши которого стрелял убийца.

— Что мы будем делать с предложением Фудзиты?