Воробьиная туча

Нельзя заставить людей уверовать, князь. Они должны заглянуть в свое сердце и самостоятельно прийти к истине.

Я обещаю вам, что приду в вашу церковь и загляну в свое сердце.

Князь Гэндзи… — только и смогла произнести Эмилия.

Вы спасли мне жизнь. Позвольте мне в знак благодарности преподнести вам подарок.

Я с тем же правом могу сказать, что это вы спасли мне жизнь. Мы бы не выжили друг без друга.

Значит, вы тоже должны мне что-нибудь подарить. Я даю вам Яблоневую долину. А что вы мне подарите?

Эмилии пришлось прислониться к стволу, чтоб не свалиться с дерева.

Яблоневую долину?

Так ее назвала моя мать. Ринго-но-тани. По английски — Яблоневая долина. — Улыбка исчезла с лица молодого князя, и в глазах промелькнуло странное выражение. — Она была родом с севера. Княжество ее отца славилось своими яблоками. Она была очень молода, когда вышла замуж, совсем еще девочка. Она очень скучала по матери и сестрам. Скучала по товарищам детских игр. Скучала по деревьям, на которые любила лазать в детстве, по яблокам, которые срывала и ела прямо в саду. Скучала по детским веночкам из яблоневого цвета. Отец посадил этот сад для нее, в надежде, что он поможет ей утешиться, и, быть может, когда-нибудь подарит радость.

И что же?

Она очень радовалась, глядя, как высаживают саженцы. Она даже сама посадила несколько штук. Но она так никогда и не увидела ни цветов, ни плодов на этих деревьях. Она умерла той зимой — родами. Ребенок — моя сестра — тоже скончался.

Ох, простите…

Мудрецы говорят, что счастье и печаль суть одно. В этом саду я начинаю их понимать.

Кроны деревьев скрадывали очертания окружающих гор, а аромат яблонь заглушал соленый запах океана. Сидя на ветке и болтая ногами в воздухе, Эмилия вдруг почувствовала, что ее сосредоточенность тает. Она посмотрела вниз и увидела Гэндзи, восседающего на своем боевом коне — и это он казался здесь чужеродным, а не она. Самурай в яблоневом саду выглядел таким неуместным, что Эмилия расхохоталась.

И собственный смех вернул ее к реальности.

И, вернувшись, она заплакала.

Мой дом стоял в Яблоневой долине, — сказала Эмилия. — В другой Яблоневой долине.

Значит, это место принадлежало вам еще до того, как вы его увидели, — помолчав, сказал Гэндзи.

Для своих габаритов госпожа Эмилия весьма проворна, — заметил Таро, наблюдая, как девушка вскарабкивается на дерево.

На самом деле, не такая уж она и крупная, — сказал Хидё. — Когда те два глупца покончили с собой, она сомлела и упала на руки нашему князю. И он с легкостью ее удержал. У нее просто непривычные пропорции, вот нам и показалось, будто она такая большая.

Теперь, когда ты это подметил, я вижу, что ты совершенно прав. — Таро прилагал все усилия, чтоб увидеть происходящее в нужном свете. Госпожа Эмилия исполнила пророчество князя Киёри, потому он не мог больше считать ее здоровенной, нескладной или уродливой. Верность требовала от них отныне видеть в этой девушке лишь хорошие стороны. — На самом деле, в ней есть некое изящество. На чужеземный манер.

Да, верно, — согласился Хидё. — Я искренне раскаиваюсь в своих былых заблуждениях. Наверняка в своей стране, где все основано на других идеалах, она считалась образцом красоты, как у нас — госпожа Хэйко.

На этот раз Таро, как ни старался, не смог заставить себя согласиться с другом. Ценой некоторых усилий он мог представить, что Эмилия способна оказаться привлекательной для чужеземцев — ну, во всяком случае, для некоторых. Но назвать ее образцом красоты и сравнить с Хэйко? Что же ему ответить? Таро великолепно владел мечом и луком — но не искусством красноречия.

Так можно было бы сказать, если б имелась какая-нибудь основа для подобного сравнения, — начал Таро. — Госпожа Хэйко — гейша первого ранга, а госпожа Эмилия… — Тут его посетила великолепная мысль. — А в стране госпожи Эмилии есть гейши?

Насколько я понимаю — нет, — сказал Хидё. Он и сам был не очень-то красноречив. И теперь от несвойственной задумчивости на лбу самурая прорезались морщины.

Вот и мне так кажется, — сказал Таро. — Но насколько в таком случае уместно говорить об госпоже Эмилии и госпоже Хэйко в одинаковых выражениях?

Совершенно неприемлемо! — с облегчением согласился просиявший Хидё. — Конечно же, я неверно выразился. Мое восхищение госпожой Эмилией завело меня слишком далеко. Нам вовсе незачем преувеличивать ее достоинства.

Конечно, незачем, — с прежним рвением поддержал его Таро. — Они и без того несомненны, и не нуждаются в том, чтоб их приукрашивали.

Да и в любом случае, много ли значит нечто столь мимолетное, как внешняя красота? — Хидё перевел разговор на более безопасную почву. — Важна красота внутренняя. А в этом с госпожой Эмилией никто не сравнится.

Ты очень верно подметил главное, — отозвался Таро. От подобной постановки вопроса ему сразу полегчало на сердце. — Истинная красота — это красота души.

Два самурая радостно улыбнулись, продолжая наблюдать за своим князем и госпожой Эмилией. Они только что решили очень важный для них вопрос. Теперь они знали, как относиться к важной особе, не вполне укладывающейся в существующий порядок вещей.

Вы не стали рассказывать князю Гэндзи о некоторых подробностях нашего путешествия, — сказала Хэйко.

Он не спрашивал, — отозвался Старк.

Они сидели в комнате, выходящей в один из внутренних садиков крепости. Это была одна из нескольких комнат, специально приготовленных для Эмилии и Старка и обставленных в соответствии с их потребностями. Например, в этой комнате наличествовали четыре стола, шесть стульев, большой диван, письменный стол и два комода. Чужеземцы — не такие, как японцы. То, что хорошо для них, плохо для японцев, и наоборот. Таков был ведущий принцип, которым руководствовались слуги Гэндзи. В своем ревностном стремлении добиться, чтоб почетные гости чувствовали себя как дома, слуги устроили их как князя — только наоборот. В княжеских покоях было много места и мало мебели, а в покоях для гостей все было так плотно заставлено мебелью, что свободного места почти не оставалось. Слуги приложили все усилия, дабы создать такую обстановку, в которой сами они чувствовали бы себя наиболее неуютно, — и преуспели в этом отношении.

Я собираюсь сама рассказать ему об этом, — сказала Хэйко. — Сегодня.

Старк пожал плечами.

Ваши тайны — это ваши тайны. Я не собираюсь никому ничего рассказывать.

Спасибо вам за подобную сдержанность. Я высоко ее ценю. Но эту тайну не сохранить. Я знаю, вы ничего не станете рассказывать. Но до князя Гэндзи вскоре дойдет известие о стычке у завала на тропе. И он поймет правду.

И это породит какие-то проблемы?

Думаю, да.

Он не знает о других ваших умениях.

Нет, не знает.

Почему же вы ими воспользовались? — поинтересовался Старк. — Мы могли бы вполне успешно пробраться там тайком, а если б даже нас и заметили, я бы расчистил нам дорогу. Мечи против шестизарядного револьвера не тянут.

Я не могла допустить, чтоб вы рисковали жизнью. Дед князя Гэндзи перед смертью изрек пророчество. Он сказал, что чужеземец, которого князь Гэндзи встретит под Новый год, спасет князю жизнь. Я была уверена, что вы и есть этот чужеземец.

Но тогда со мной ничего бы не случилось. Я бы выжил, чтоб сделать то, о чем говорится в пророчестве. А если б я умер, это бы означало, что я — не тот человек, которого вы ожидали. Значит, вы бы ничего не теряли.