Воробьиная туча
Шрифт:
Так вы его и не брали, моя госпожа. Его взяла я.
Хэйко с благодарностью поклонилась.
Будем надеяться, что оно нам не понадобится.
А что, если того человека, которого вы ищете, в монастыре нет? — поинтересовалась Эмилия у Старка.
Тогда я продолжу поиски.
А если он умер во время эпидемии?
Не умер.
Воспользовавшись помощью Хэйко, Старк распросил Таро о чужеземце, ставшем монахом в Мусиндо. Японцы называли его Джимбо, сокращая так его имя — Джим Боханнон. Поскольку по-японски монах — «бодзу», тут получался еще и каламбур. Но как бы себя ни называл этот человек,
«Что такое каламбур?» — спросил Старк.
«Игра слов, — объяснила Хэйко. — Так получается, когда некоторые звуки имеют несколько значений».
«А, ясно».
Хэйко и Старк переглянулись и рассмеялись.
«Пожалуй, так вы раньше выучите меня английскому, чем японскому», — сказал Старк.
Не знаю, чем он оскорбил вас, — сказала Эмилия, — но месть — горький плод. «Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный».
Аминь, — отозвался Старк.
Сигеру среди них нет, — доложил разведчик.
Естественно, — отозвался Сохаку. — Он сейчас описывает круг, чтоб устроить нам засаду на том месте, где, по его представлениям, хотим устроим засаду мы.
Он рассмеялся, и заместитель подхватил этот смех. Как и у всех мертвецов, у них слегка шла кругом голова, от того, что они еще пребывают на земле, и они ничего не боялись. Один из самураев извлек мушкет из чехла, посмотрел на него так, словно видел впервые в жизни, и бросил на землю. Вскоре его примеру последовали все.
Сохаку обернулся к кавалеристам, выстроившимся у него за спиной в пять шеренг.
Вы готовы?
Какой-то самурай привстал на стременах, вскинул копье и закричал во весь голос:
Десять тысяч лет!
Остальные подхватили клич. Всего мгновение назад эти воины смеялись — и вот теперь они со слезами на глазах выкрикивали хором:
Десять тысяч лет!
Десять тысяч лет!
Десять тысяч лет!
Сохаку выхватил меч и пришпорил коня.
Эмилия услышала внезапно раздавшиеся впереди громкие крики:
Банзай! Банзай! Банзай!
Кто-то явился, чтоб поприветствовать князя Гэндзи? — спросила она.
Да, — ответила Хэйко.
А что означает «банзай»?
На древнем наречии это означает «десять тысяч лет». Но истинное значение объяснить трудно. Думаю, можно назвать его выражением глубочайшей искренности и решимости. Говорящий выражает свое намерение отдать вечность за один этот миг.
А, так значит, это союзники князя Гэндзи, — сказала Эмилия.
Нет, — отозвалась Хэйко. — Это его смертельные враги.
Старк выхватил пистолеты, ударил коня пятками в бока и поскакал к Гэндзи.
Когда люди Сохаку вошли в ущелье, их встретила не встречная кавалерийская атака, как они ожидали, а залп из мушкетов — стрелки укрылись в рощице, росшей слева. Четверть отряда погибла сразу же. Многие лошади были ранены. Но остальные воины, следуя за командиром, развернули коней и поскакали к роще. Еще два залпа проредили их ряды. И лишь после этого люди Гэндзи вновь превратились в кавалеристов и тоже бросились в атаку.
Сохаку двинулся к Гэндзи. Первых двух воинов, встретившихся ему на пути, он зарубил. Третьим оказался самурай по имени
Масахиро. Некогда Сохаку сам учил его, и выучил хорошо. Масахиро отразил нацеленный в него удар и бросил своего коня на Сохаку. Колено Сохаку хрустнуло. Теперь, когда Сохаку мог опираться лишь на одну ногу, ему трудно было встать на стременах, и это помешало ему нанести Масахиро смертельный удар. Это промедление спасло ему жизнь.Старк подскакал к Гэндзи — в каждой руке у него было по револьверу, — и принялся стрелять в ближайших врагов. Он выстрелил одиннадцать раз, и девять воинов Сохаку упали мертвыми. А отчаянные усилия Масахиро помешали Сохаку подъехать ближе. И лишь поэтому двенадцатая пуля не попала ему в сердце. Сохаку увидел, как Старк прицелился в него, и как над дулом поднялась струйка дыма. Но грохота он почему-то не услышал. Что-то с силой ударило его в левую сторону груди. Тело сделалось невесомым, и Созаку почудилось, что он сейчас поднимется с седла и уплывет в небо. Он прижался к шее коня, изо всех сил стараясь не потерять сознание и все-таки удержаться в седле.
Преподобный настоятель!
Кто-то ухватил поводья. Сохаку уже не смог разглядеть, кто же это был.
Держитесь!
И его конь пошел галопом. Какой позор — он умирает от пули, так и не скрестив клинки с князем Окумити!
Услышав клич людей Сохаку, Сигеру понял, что ошибся. Они не стали устраивать засаду. Он выехал на гребень холма в тот самый миг, когда противники ринулись друг на друга. К тому моменту, как Сигеру подъехал к месту боя, все уже завершилось.
Мы потеряли всего шестерых, — сообщил Сэйки. — Сохаку выскочил прямо под наш огонь.
Это было повторением Нагасино, — сказал Гэндзи. — Он использовал тактику, которая вот уж триста лет как себя изжила.
Она вполне соответствовала его целям, — отозвался Сигеру. Он спешился и принялся осматривать убитых противников.
Его нет среди мертвых, — сказал Сэйки. — После того, как мистер Старк попал в него, один из его людей увез его прочь.
И вы это допустили?
Я не стоял, сложа руки, — возмутился Сэйки. — Но мое внимание было приковано к более неотложным делам.
Сигеру не потрудился ответить. Он снова вскочил на коня и поскакал в сторону монастыря Мусиндо.
Этот способ ведения боя очень эффективен, мой господин, — сказал Сэйки.
Что-то я не слышу в твоем голосе радости, — заметил Гэндзи.
Я уже стар, — отозвался Сэйки. — И привычки мои тоже стары. Когда исход сражения решают пули, меня это не радует.
Даже если ты оказываешься на стороне победителей?
Наконец-то Сэйки улыбнулся.
Да, лучше оказаться на стороне победителей. Хотя бы этому я могу порадоваться.
На то, чтоб добить раненых врагов, много времени не потребовалось. Из уважения к Эмилии Гэндзи запретил рубить противникам головы; более того — он распорядился спрятать тела, чтоб она могла спокойно проехать.
Гэндзи думал, что Сигеру быстро отыщет Сохаку, а потом будет ждать его в монастыре Мусиндо. Похоже, Старк смертельно ранил бывшего командира кавалерии. Сохаку не мог уехать далеко. Но когда Гэндзи подъехал к монастырским стенам, то не увидел своего дяди. Очевидно, Сохаку прожил достаточно долго, чтобы погоня затянулась.