Воробьиная туча

Мой господин, — сказал Сэйки, — пожалуйста, подождите здесь, пока мы не проверим, нет ли здесь какой ловушки.

И они с Масахиро ускакали вперед.

Ваше искусство стрельбы произвело на меня глубочайшее впечатление, — сказал Гэндзи Старку. — Должно быть, мало кто в Америке сравнится с вами.

Старк хотел было что-то ответить, но ему помешал мощный взрыв.

Зал для медитаций взлетел на воздух. Обломки разлетелись в разные стороны, убив на месте несколько человек из отряда Гэндзи. Кусок тяжелой балки перебил лошади Гэндзи передние ноги, и животное вместе со всадником рухнуло на землю. И почти в тот же миг из леса ударили мушкеты.

Хэйко сдернула Эмилию с седла и накрыла своим телом. Раз ей суждено стать матерью наследника Гэндзи, нельзя допустить, чтобы она пострадала. Вокруг валялись мертвые и умирающие люди и лошади. Их тела защищали женщин от пуль, которые продолжали со свистом вспарывать воздух. Хэйко не могла даже поднять голову, чтоб взглянуть, что случилось с Гэндзи и Старком. Она мысленно вознесла молитву будде Амида, прося будду укрыть их своим благосклонным сиянием.

И словно бы в ответ на ее молитвы, из леса донеслось:

Прекратить огонь!

Стрельба стихла. Другой голос выкрикнул:

Князь Гэндзи! Князь Каваками приглашает вас явиться и обсудить условия вашей сдачи!

Хэйко увидела, как Таро и Хидё вытаскивают Гэндзи из-под убитой лошади. Он что-то сказал Хидё. Главный телохранитель рассмеялся и поклонился своему князю. А потом крикнул:

Князь Гэндзи приглашает князя Каваками явиться и обсудить условия вашей сдачи!

При этих словах все оставшиеся в живых спутники Гэндзи прижались к земле, ожидая нового залпа. Но после нескольких мгновений тишины из леса донесся ответ:

Князь Гэндзи! Вы окружены! Нас здесь шестьсот человек! С вами женщины и чужеземцы. Князь Каваками обещает им безопасность, если вы встретитесь с ним.

Здесь какая-то хитрость, — сказал Хидё.

Может, и нет, — отозвался Гэндзи. — Он не нуждается в хитростях. Мы не можем бежать. Ему нужно лишь сжать кольцо стрелков, и вскорости все мы умрем.

Мой господин, но ведь вы же не примете его приглашение, правда? — промолвил Хидё.

Приму. Очевидно, он желает сообщить мне нечто настолько скверное, что ради этого готов даже на время отложить удовольствие, которое ему доставит моя смерть.

Господин, — подал голос Таро, — если только вы окажетесь у него в руках, он вас уже не отпустит.

В самом деле? Ты это предвидишь?

Все возражения мгновенно смолкли. Гэндзи и не сомневался, что упоминание о предвидении окажет свое обычное действие.

Каваками хотелось затянуть удовольствие. Он указал на разнообразные кушанья и напитки, которые его адьютант расставил перед Гэндзи.

Не желаете ли чего-нибудь отведать, князь Гэндзи?

Благодарю за гостеприимство, князь Каваками, но я не голоден.

Каваками поклонился, показывая, что не воспринял отказ гостя как оскорбление.

Должен признаться, — сказал Гэндзи, — что смысл этой встречи ускользает от меня. Наше положение должно казаться безвыходным. Мои помощники полагают, что вы вознамерились схватить меня.

Я дал слово, что не стану этого желать, — отозвался Каваками, — и намерен его сдержать. Я хотел увидеть вас, пока вы еще живы, — а мы оба прекрасно понимаем, что жить вам осталось недолго, — и окончательно прояснить наши отношения.

Вы говорите так, словно мы — чужеземцы. Это они стремятся к завершенности и ясности, а потому и обретают их. Мы же отличаемся куда большей утонченностью. — Гэндзи улыбнулся. — Бесконечная неопределенность — вот суть нашего мышления. А потому мы никогда не проясним наши отношения до конца, вне зависимости от того, кто умрет сегодня, а кто останется жив.

Вы так говорите, словно это еще не ясно.

Гэндзи поклонился.

Я стараюсь быть вежливым. Конечно же, это абсолютно ясно.

Каваками, вопреки обыкновению, не стал злиться на возмутительные намеки Гэндзи или эту его постоянную улыбочку. Вместо этого он улыбнулся в ответ и произнес самым дружелюбным образом:

Само собой, я не претендую на неизменность. Я не ребенок, не глупец и не чужеземец, чтобы верить в подобную нелепость. Я желаю прояснить лишь то, что требует ясности, и завершить лишь то, что необходимо завершить. Не стану скрывать: я делаю это главным образом ради удовольствия окончательно показать лживость ваших провидческих способностей.

К прискорбию своему должен заметить, что эти способности по сути своей настолько неоднозначны, что и в этом отношении вашему предполагаемому триумфу не суждено осуществиться.

Пожалуйста, приберегите свое сострадание для тех, кто его заслуживает, — пока у вас еще есть возможность его выказывать.

Каваками, не оборачиваясь, взмахнул рукой. Адьютант тут же поднес сосновый ящик, обернутый в белый шелк, и поставил между Гэндзи и Каваками.

Пожалуйста, примите от меня этот подарок.

Поскольку мне нечего подарить вам в ответ, я вынужден отклонить ваше любезное предложение.

Уже одно то, что вы его примете, станет для меня драгоценным подарком, — сказал Каваками.

Гэндзи знал, что в этом ящике, — не благодаря видению, а благодаря выражению лица Каваками. Поклонившись — скорее неизбежности, чем хозяину шатра, — Гэндзи принял предложенный дар, развернул шелк и открыл ящик.

Сигеру неспешно ехал в сторону монастыря Мусиндо. Тело его было расслаблено, а на лице читалась полнейшая безмятежность. Однако же, он был начеку. Сигеру знал, что найдет Сохаку, и знал, что без труда его убъет. Вот Каваками — это уже серьезнее. Нападение Сохаку — атака кавалерии, не поддержанная пехотой, — явно не было частью замыслов Каваками. А это означало, что где-то впереди их поджидает еще одна ловушка — более хитрая и более смертоносная. Въедливый Глаз никогда не станет атаковать в открытую, невзирая ни на какое превосходство в людях и вооружении. Он предпочтет действовать из засады. Скорее всего, это будут снайперы, — чтоб стрелять издалека, с безопасного расстояния.

Он въехал в долину, над которой возвышался монастырь, нырнул в молодой лесок — и исчез.

Где он? — спросил первый снайпер.

Тише, ты! — прошипел второй. — У Сигеру слух, как у ведьмы!

Но куда же он делся?

Успокойтесь, — сказал третий снайпер. — Вспомните, какое вознаграждение мы получим за его голову.

О, вон что-то движется среди деревьев.

Где?

Да вон!

А, вижу! — взволнованно выдохнул первый снайпер.

Погодите. Это только его конь.